нещадно эксплуатируемых рабов, в эти города проникает абсурдная роскошь – неистовый, ребяческий шик, который гротескно контрастирует с укромностью и трущобностью этой пустынной горной долины. В начале XVIII века в одних только Вила-Рике, Вила-Реале и Вила-Альбукерке добывается больше золота, чем во всей Америке, включая куда более известные Мексику и Перу. Но в глухомани на него мало что можно купить; поэтому несчастные, обезумевшие от золота, с жадностью хватаются за всякий помпезный хлам, который торговцы со стократной наценкой втюхивают им в этих труднодоступных горных долинах. Авантюристы, которые еще вчера были нищими, щеголяют в пестрых бархатных одеждах, бахвалятся шелковыми чулками и платят за инкрустированный пистолет в двадцать раз больше дукатами, чем в Баие дали бы серебром; красивая мулатка стоит дороже, чем самая дорогая куртизанка при дворе французского короля. Здесь теряют смысл все расчеты и меры: слишком много драгоценного металла и слишком легко он достается; чумазые молодчики проигрывают в кости и карты за ночь суммы, на которые в Европе можно купить бесценные полотна Рафаэля и Рубенса, снарядить целые корабли и построить великолепные дворцы. Но больше всего денег они тратят на покупку новых и новых рабов, чтобы те добывали им больше и больше золота, поскольку сами уже гнушаются браться за лопату. Рабовладельческий рынок в Баие не в состоянии поставить требуемое количество товара; лодки ломятся от черного груза. Город год от года растет, и вот уже целые холмы облеплены, словно гнездами термитов, жилищами черных тружеников; дома рабовладельцев и золотоискателей начинают прихорашиваться. Они даже наращивают – признак особого богатства – второй этаж и наполняются мебелью и изящными безделушками. С побережья, привлеченные мечтами о заработках, приезжают искусные мастера, которые строят церкви и дворцы и украшают фонтаны скульптурами. Еще несколько десятилетий такого бурного развития – и Вила-Рика стала бы самым богатым, красивым и густонаселенным городом Америки.

Так же нечаянно, как возникли, обманные чары рассеиваются. Золото реки Вельяс было лишь намывным, россыпным – и за пятьдесят лет драгоценные запасы истощились. Чтобы добыть коварный металл из глубины горных пород, которые столетиями, а возможно, даже тысячелетиями невидимая работа реки стирала в песок, этим примитивным золотодобытчикам не хватает ни сил, ни орудий, ни, главное, терпения. Некоторое время они пытаются пробивать штольни прямо в скалах в надежде добраться до заветного металла, но усилия оказываются тщетными, и вскоре кочевой рой рассеивается. Негры возвращаются на сахарные плантации, часть авантюристов оседает в matta – плодородных низменностях; через десяток-другой лет золотые города пустеют. Глинобитные хижины, в которых обитали тысячи рабов, вновь без следа уходят в землю; ветер и дождь размывают их соломенные крыши, городские здания ветшают, и почти два века здесь не строится ничего нового; как и в самом начале, вновь становится затруднительно добраться до этих затерянных, богом забытых мест.

Дорога до нынешней столицы штата Минас-Жерайс – города, основанного в нашем столетии,– относительно легка благодаря современной технике: самолет за полтора часа домчит тебя из Рио-де-Жанейро до высокогорья Минас-Жерайс, куда первопроходцам, bandeirantes, некогда приходилось добираться пешком два месяца, да и сейчас по железной дороге нужно ехать шестнадцать часов. В Бразилии можно найти много уникального в самых разных областях, включая градостроительство; и новая столица провинции, Белу-Оризонти, не выросла естественным образом, а создана искусственно: это плод человеческой мысли и воли, чье развитие продумано на десятилетия вперед. Модернизировать исконную, традиционную столицу Минас-Жерайса, бывшую Вила-Рику (теперь Ору-Прету), означало бы разрушить уникальный памятник бразильской истории; поэтому правительство решило неподалеку от старинного города с нуля построить новый, разместив его в самом живописном, географически и климатически удобном месте. Изначально город хотели назвать Cidade de Minas[120], но до того великолепен был открывающийся отсюда вид (здесь можно любоваться самыми прекрасными закатами во всей Бразилии), что в итоге ему дали красивое имя в итальянском духе – Белу-Оризонти. Но еще задолго до выбора названия, задолго до закладки первого камня в первую мостовую была создана всеобъемлющая градостроительная концепция, нацеленная на перспективу. Ни в облике, ни в развитии нового города ничего не оставлено на волю случая: каждому жилому району было сразу предписано то или иное назначение, каждой улице – заданы определенная ширина и направление, а каждое общественное здание должно было гармонично и с достоинством вписываться в будущий городской ансамбль. Как и Вашингтон, Белу-Оризонти представляет собой в высшей степени удачный, эталонный результат свободного проектирования, не стесняемый прошлым и обращенный лишь в будущее. Мощные диагональные линии делят на части круг, внутри которого – с соблюдением равных расстояний и промежутков – строится и будет дальше строиться город, следуя ясной, строгой логике предписанного ему развития. В центре собраны административные здания, а от них симметричными лучами расходятся проспекты, раздвигаемые ширящимися парковыми зонами; каждая улица названа в честь какого-либо бразильского города, региона или видного деятеля, так что прогулка по окраинам одновременно являет собой экскурс в отечественную историю. Изначально задуманный как образцовый город, Белу-Оризонти прекрасно справляется с этой задачей благодаря идеальному порядку и чистоте; в то время как в других городах завораживает изобилие контрастов, живописное наслоение и смешение различных временных и культурных пластов, здесь поражает абсолютное, гармоничное единство. Порожденный определенной идеей, город этот во всех отношениях прекрасен и сохраняет четкий вектор развития. Год от года он всё эффективнее реализует возложенную на него миссию: быть столицей провинции, которая по величине сопоставима с европейским королевством средней руки; до 1897 года это было пустое, незастроенное пространство, а сегодня город уже насчитывает более 150 000 жителей, растет (за счет выгодного местоположения и благодатного климата) стремительно и (вследствие дальновидного планирования) гармонично. Когда наконец начнется систематическая разработка залежей металла, которыми богат Минас-Жерайс, и пойдет бурный промышленный подъем, тогда, несмотря на всю скрупулезность предварительных расчетов, трудно будет предсказать, до каких размеров разрастется город. Ясно одно: для следующего поколения название Белу-Оризонти будет постоянно на слуху, не меньше чем Рио и Сан-Паулу.

Путешествие из Белу-Оризонти в Ору-Прето, из новой столицы в старую – это поездка из будущего в прошлое, из завтра во вчера. Уже сама дорога, как только кончается столичный асфальт, настойчиво напоминает о дне минувшем: на жаре красная глинистая почва клубится пыльным маревом, а после ливня превращается в вязкую кашу; как и в былые времена, путь в мир золота нелегок. Обозревая окрестности со светлого, приветливого плато Белу-Оризонти, ты думал, что за стеной отвесных гор простирается широкая тропическая равнина, но дорога без устали поворачивает и петляет, бежит то вверх, то вниз, и всё по гористой местности.