ГЛАВА 27

Всe еще 18 ноября

Принци пропала

Я стояла в коридоре, озадаченная и слегка обеспокоенная. Куда могла подеваться Принци? Ушла на тайное свидание с кем-то из мужской прислуги? Но раздумывать было некогда. Мне предстояло переодеться к ужину самой и следовало спешить. Я натянула платье Белинды — к счастью, у него была застежка сбоку, а не крючки на спине, — потом причесалась, напудрилась и была готова. Принци так и не появилась. Теперь меня охватили раздражение и тревога. Да куда она пропала?

В салоне перед банкетным залом собралась целая толпа — одетая еще наряднее, чем накануне. Драгоценности и ордена так и сверкали. И тиары. Вот незадача! Я забыла надеть свою тиару, а сегодня полагается. Я прикинула, успею ли сбегать за ней наверх, но тут меня перехватил князь Зигфрид.

— Вы сегодня очаровательны, леди Джорджиана, — заявил он. — Вам очень к лицу это платье, если позволите заметить.

— Я и не подумала, что сегодня полагается надеть тиару, — ответила я. — И оставила свою у себя.

— Не имеет значения. Вы свежи как роза и так.

Что это он так за мной увивается и сыплет комплиментами? Может, думает, будто я знаю о нем нечто компрометирующее, и не хочет, чтобы оно выплыло наружу?

— Вы позволите мне и сегодня сопровождать вас к столу? — Зигфрид подставил руку.

Отказаться было невозможно, и он повел меня в гущу нарядной толпы. Я как раз спрашивала себя, где его родители, когда затрубили трубы. Драгомир, еще более важный и церемонный, чем всегда, выступил вперед.

— Родители невесты, их королевские величества король и королева Румынии, и родители жениха, царь и царица Болгарии, — объявил он.

Толпа расступилась, и две монаршие четы прошествовали по образовавшемуся проходу. Их встречали поклонами и реверансами. Королева и царица так и сверкали драгоценностями и коронами. Когда они миновали меня, я тоже сделала реверанс. Румынский король протянул мне руку и ласково улыбнулся.

— Вы очаровательны, — произнес он.

За коронованными особами в зал проследовали все остальные. Меня усадили напротив Зигфрида и неподалеку от его родителей. Место рядом со мной пустовало. Оглядевшись, я сообразила, что Матти перед ужином не видела. Она влетела в зал в последнюю минуту, запыхавшись.

— Простите, мама, простите, папа. Я заспалась, а глупая служанка не разбудила меня вовремя.

Очень интересно, подумала я. Служанка отправилась к Матти заранее, я сама это видела. И спорила Матти не с отцом — голос был совсем другой.

Трапеза началась с густого сути-чорбы. Матти едва притронулась к нему, потом отложила ложку. Меня разобрало любопытство. Кто все-таки был у нее в комнате перед ужином? Я обвела глазами стол, пытаясь вспомнить имя каждого из присутствовавших молодых аристократов. Вчера за ужином, провозглашая в их честь тосты, Николай всех назвал поименно, но, по-моему, большинство из них говорили по-немецки, а не по-французски. Оставался единственный ответ: Матти ссорилась с кем-то вроде Драгомира; но разве этикет позволял ей впускать мужскую прислугу к себе в комнату, тем более в отсутствие горничной? Может, Белинда, раз она соседка Матти, слышала за стеной больше моего и расскажет мне что-то полезное? Но она сейчас сидела на дальнем конце стола, между двумя пожилыми джентльменами, и отчаянно скучала, пока они любовались ею. Занятно, но напротив нее с таким же скучающим видом сидела и моя мать. Как они похожи! Насколько проще бы нам жилось, будь маминой дочерью Белинда, а не я.

Нетронутую тарелку супа, который так и остывал перед Матти, унесли; подали форель. Во всей этой истории меня радовала только возможность сытно и вкусно поесть, но сейчас мне, как и Матти, кусок в горло не шел. Зигфрид что-то говорил и говорил у меня над ухом.

Я кивнула и улыбнулась. Внутри у меня все до сих пор сжималось от беспокойства. Куда запропастилась Принци? Из замка она уйти не могла, значит, она где-то в замке и, надеюсь, цела и невредима. С нее станется уснуть где-нибудь в теплом укромном уголке, проспать все на свете и только сейчас проснуться и раскаяться.

Я посмотрела на Матти. Она гоняла кусок форели вилкой по тарелке, пытаясь спрятать его под листком салата.

— Что-нибудь случилось? — прошептала я.

— Нет, ровным счетом ничего. Да и что может случиться? — сказала она. — Но я только что узнала, что старика фельдмаршала отравили. Горничная мне сказала.

— Горничная? — подозрительно переспросила я. — А она откуда узнала?

— Подслушала Патраску.

— Вот оно что.

Интересно, сколько народу в замке подслушивало и не все ли теперь знают об убийстве? Извольте, попробуйте тут утаить убийство от отца Ники, если о случившемся известно даже прислуге.

Я внимательно всмотрелась в лицо Матти. Хотелось бы знать, сколько успела подслушать ее горничная? Знает ли теперь Матти, что яд предназначался Николаю? Похоже, Матти не знала. Она продолжала:

— Как это все огорчительно. Моя свадьба превращается в сущий кошмар. Не знаю, с чего я решила, будто стоит приехать и праздновать в замке. Я сглупила. Ах, как я ошиблась! Могли бы сейчас шиковать в Бухаресте, во дворце, ездить по театрам, чудесно проводить время…

Король-отец встал, и Матти смолкла. Драгомир постучал по столу своим жезлом.

— Прошу тишины! Слушайте его величество короля Михая.

Король произнес приветственную речь, адресованную всем гостям, особенно жениху и его родителям, и поднял тост за вечную дружбу между двумя народами. Все выпили — те, кто был посвящен в тайну, с некоторой осторожностью и внимательно наблюдая за остальными. Однако на сей раз никто не рухнул замертво, и король продолжал:

— Сейчас, когда все мы празднуем бракосочетание моей дочери, я рад объявить, что вскоре состоится и еще одна свадьба. Мой сын сообщил мне, что также нашел себе избранницу.

За столом разнесся одобрительный гул.

— И мы будем бесконечно счастливы принять в семью еще одного потомка высокочтимой королевы Виктории. Отец невесты был моим добрым другом, и я с нетерпением жду, когда смогу назвать ее своей дочерью.

Я с интересом обвела глазами гостей, прикидывая, о ком это говорит король.

Он поднял бокал.

— Я прошу всех встать и поднять бокалы в честь моего сына Зигфрида и его будущей невесты, леди Джорджианы.

Все поднялись. Мне показалось, будто я стремительно лечу в бездонный колодец. Хотелось громко завопить «нет!», но вокруг все улыбались и салютовали мне бокалами.

— Ах ты хитрушка! Ни словом мне не обмолвилась. — Матти обняла и расцеловала меня в щеки. — Сама бы я за Зигфрида не пошла, но я так рада, что ты будешь моей сестрой!

Что