Я кивнула и рассказала ему о перепутанном бокале.

Дарси помрачнел.

— Итак, яд назначался Николаю. Ты больше никому об этом не говорила?

— Только самому Ники. Подумала, что он имеет право знать и ему надо быть бдительнее. Не знаю, сказал ли он сам кому-то еще. Может быть, Матти, насколько я понимаю.

— И сделал бы огромную ошибку. Если так, эти сведения уже известны всему замку.

— Но тогда отравитель знает, что нам известна правда. И не осмелится предпринять вторую попытку.

— Но вместо этого может придумать другой способ. В таком замке совершить убийство проще простого.

— Знаю. — ответила я. — У меня вот горничная исчезла. Я так беспокоюсь, не случилось ли с ней чего! Ума не приложу, куда она пропала.

— Ты сказала, тайная полиция пыталась подбросить тебе улику?

— Они нашли у меня в комоде флакончик, говорят, из-под яда.

— Уверен, это идиот Патраску, — зло сказал Дарси.

— Ты его знаешь?

— О, еще как. Уже случалось сталкиваться.

— Он так рассвирепел, что ты успел увезти тело! Дарси, он вел себя отвратительно. Угрожал мне тюрьмой.

— С какой стати он заподозрил именно тебя? Знаю, умом Патраску не блещет, но и глупости есть пределы…

— По-моему, он пытался запугать меня, чтобы я оговорила Драгомира, — объяснила я.

— Вот в этом есть логика. И очень похоже на то, как обычно действует Патраску.

— Но я не позволила ему меня запугать, как он ни старался. По-моему, ужасно его этим разозлила.

Дарси задумчиво смотрел, как дотлевают в камине угли.

— Любопытно, не он ли приложил руку к исчезновению твоей горничной. Может, взял ее в заложницы?

— Какой кошмар. Если так, я ему не спущу. Она такая глупенькая, Дарси, напугается до смерти.

Дарси обнял меня за талию.

— Тебе не о чем тревожиться, ведь теперь я здесь. Завтра мы все уладим.

Я опустила голову ему на грудь и закрыла глаза.

— От души надеюсь, — пробормотала я. — Хоть бы уже нашли убийцу и все стало как раньше.

— Итак, ты не приблизилась к разгадке? — спросил Дарси.

— Ни на шаг. Если отравить хотели Николая, то, думаю, мы имеем дело с опытным наемным убийцей, а может, и анархистом, который влез по стене замка по той же веревке, что и ты, потом подсыпал яд и снова выбрался из замка по веревке. Есть только одно «но»: на снегу никаких следов, ведущих из замка.

— Ты упускаешь из виду кое-что другое, — заметил Дарси. — Кто-то в замке нарочно вывесил веревку для постороннего. Значит, у убийцы в замке был сообщник. И в преступлении замешан не один, а двое, если не больше.

— Мы знаем, что возле стола в тот вечер был только Драгомир и лакеи, — сказала я, — но придется учитывать и таинственного господина Икс. Помнишь, я говорила тебе, что ко мне в комнату ночью вошел какой-то незнакомец и склонялся над моей постелью, а я приняла его за вампира?

Дарси кивнул.

— А я тебе тогда ответил, что он ошибся комнатой.

— Так вот, я побывала в разных концах замка и ни разу его не встретила. Разве только его портрет — или кого-то, очень на него похожего. Он висел у меня на стене, когда я только приехала, но потом кто-то подменил тот портрет вот на этот. Зачем это сделали?

Дарси покачал головой.

— Бессмыслица какая-то.

— Если наш незнакомец не вампир, а живой человек, то он отлично знает все закоулки замка Возможно, портрет изображал кого-то из его предков, и он решил, что фамильное сходство слишком велико и выдает его, проник в комнату и подменил портрет. — Меня вдруг осенило, и я вскинулась. — Драгомир! Он говорил мне, что когда-то его семья владела замком. И внизу, в гостиной, есть старинный портрет — вылитый Драгомир, я своими глазами видела. А может, незнакомец — тоже из этой семьи? Их изгнали из замка турки, после того как неудачное восстание было подавлено. Предки Драгомира рассчитывали на помощь местных, но так и не дождались ее. Вдруг убийство было задумано, чтобы отомстить?

— Вряд ли, — ответил Дарси. — Семью изгнали из замка больше двух веков назад. Я знаю, что в этих краях мстить могут долго и страшно, но нынешние королевские фамилии, и румынская, и болгарская, взошли на трон только в конце девятнадцатого века. Собственно, их ничто не связывает с Балканами. На трон их возвели европейские силы, и, как тебе известно, Ники, как и ты, из Саксен-Кобург-Готской династии. Трансильванской династии не из-за чего с ними враждовать и держать на них зло.

— Граф Драгомир очень озлоблен тем, что теперь он лишь слуга в фамильном замке своих предков, — заметила я.

— Тогда ему резонно было метить в румынское королевское семейство, а не в болгарского царевича, верно?

— И таким образом мы снова возвращаемся к нашему таинственному господину Икс, — сказала я. — Компаньонка леди Миддлсекс, мисс Розан… — начала я, и Дарси засмеялся. — Она не виновата, что у нее такая фамилия! Слушай внимательно. Мисс Розан просто прирожденная шпионка. Она утверждает, будто видела, как этот самый юноша крался ночью по коридору, а в первый вечер якобы прятался в темной нише банкетного зала, когда все сидели за столом. По ее словам, прятался он именно в нише за спиной у Николая, и мисс Розан уверена, будто он репетировал убийство.

Дарси встал и подошел к камину, снял мокрую овчинную куртку и бросил на кресло.

— Ты никому об этом не рассказывала, кроме меня? — спросил он.

— Я не знала, кому рассказать, — ответила я. — Пока что нам удавалось скрыть все от коронованных особ. Граф Драгомир — единственный, кто может устроить основательный обыск замка, а он, возможно, соучастник убийства.

— Вот никому больше и не рассказывай, — посоветовал Дарси.

Он уселся на низкий стул у камина и принялся расшнуровывать ботинки.

— Я, возможно, сам тут пошпионю, но пока никому ни слова, что я вернулся. А раз горничной пока нет, это мне даже на руку — я могу прятаться тут.

— Ты не собираешься пойти шпионить и расследовать прямо сейчас? — спросила я.

— Радость моя, я только что преодолел снежную бурю и вскарабкался по веревке на высокую стену, и я без сил, — ответил Дарси. — Подвинься, я ложусь спать.

Он устроился рядом со мной и заключил меня в объятия.

— Теперь, когда ты помолвлена с наследником престола, мне за такие вольности, пожалуй, грозит гильотина, — прошептал он и поцеловал меня.

Я попыталась ответить на поцелуй, но треволнения минувшего дня держали меня в напряжении.

— Прости, — сказала я. — Я слишком расстроена