— Не останавливайся, — умоляла я, а он только рычал и трахал меня сильнее.

Мой оргазм нарастал и поднимался, я чувствовала его приближение, а затем он обрушился на меня, пронизывая насквозь. Я вскрикивала с каждой волной, когда она накатывала на меня, затягивая все глубже. Я откинулась назад, чтобы прижаться к нему еще сильнее, пытаясь сохранить наше единство. Его член напрягся во мне, как стрела, а затем он протяжно и низко зарычал, делая быстрые короткие толчки, пока не остановился, и я поняла, что он кончил.

Ремень соскользнул с моей шеи, и он выскользнул из меня. Я упала на землю, а он рухнул рядом со мной, тяжело дышащий, измученный.

Теперь он был похож на Лукаса: сломанный нос, короткие волосы, карие глаза. Он потянулся ко мне и грубо притянул к себе. Я улыбнулась ему.

— А ведь ты думал, что сегодня тебе не придется бороться.

Он рассмеялся и снова поцеловал меня.

ГЛАВА 39

Он продолжал целовать меня, хотя мы больше не трахались. Я не знала, что делать. Лежащее рядом с ним его тело было горячим, как печь, а запах пота и секса наполнял комнату. Я отстранилась от него, и он улыбнулся мне.

— Пойдем. Если мы будем спать здесь, у нас все будет болеть, — Лукас встал и протянул мне руку.

— Больнее, — поправила я его.

В его глазах мелькнуло беспокойство.

— Я ведь не причинил тебе боли, правда?

Я встала сама, не взяв его за руку.

— В то время я ни в коей мере не возражала. — Я подняла с пола свою одежду и натянула ее. — Спасибо, я буду в своей комнате.

Он наклонил голову и посмотрел на меня.

Он склонил голову набок и посмотрел на меня:

— Эди, что сейчас произошло?

Я не могла ему это объяснить — мне просто нужно было пространство, и как можно скорее. Я больше не хотела надеяться. И дело было даже не в нём: я думала, что моя жизнь, скорее всего, станет лучше, если я вообще никого не буду подпускать к себе.

Я схватила переноску Минни — кошка спала внутри, давно привыкнув к моим вечным метаниям, — быстро прошла по коридору и закрылась в комнате, которую он мне выделил. На стенах висели постеры NASCAR, а простыни на кровати были синими, с жёлтыми звёздами и ракетами. Я чувствовала себя так, будто очутилась в детской.

Я легла на кровать и закрыла глаза.

Лукас постучал в дверь:

— Эди, ты в порядке?

— Пожалуйста, просто побудь на страже снаружи, — проговорила я сквозь дверь.

Ответа не последовало. Через несколько минут тишины раздался один жалобный скулёж, потом ещё один. Я ждала, но они не прекращались.

— Пожалуйста, Лукас, хватит, — сказала я. Снизу, у самой кромки двери, послышался скрежет когтей. — Ты испортишь ковёр.

Скрежет не утихал. В конце концов я сдалась и открыла дверь.

Волк вошёл в комнату и одним прыжком вскочил на кровать; пружины матраса протяжно застонали под его весом. Он лёг неподвижно, положив голову на лапы. Потом зевнул, получился беззвучный, почти вопросительный звук, посмотрел на меня и снова закрыл глаза. Я сидела и ждала, сама не зная, что мне делать.

Я выключила свет и забралась в постель рядом с ним. Он остался волком: пушистый, тёплый, с горячим влажным дыханием. Он лизнул меня в шею — один раз.

Я обхватила его за шею, уткнулась лицом в шерсть и заплакала.

***

Когда я проснулась, сквозь клетчатые шторы пробивался солнечный свет, а рядом со мной лежала незнакомая кошка — персиково-серого окраса. Она лениво приоткрыла один глаз.

— Маргерит? — предположила я. Глаз тут же закрылся.

Комната была не моей, и внезапно на меня обрушились воспоминания обо всём, что случилось прошлой ночью: и до секса, и до того, как я просто… закрылась от всего.

Я приподнялась на локте.

— Лукас?

Он наверняка захочет поговорить утром, и мне придётся вести себя вежливо.

Маргерит проснулась и принялась вылизывать лапу. Я посмотрела вниз: Минни по-прежнему сидела в своей переноске, царственно обозревая свои скромные владения.

Я встала с кровати. Мне отчаянно нужно было в туалет, а из-за того, что я не приняла душ после ночи, я чувствовала себя липкой и неуютной.

Открыв дверь спальни, я прошла в гостиную.

— Лукас?

Йорген сидел на диване Лукаса; его лысая голова отчего-то напомнила мне змеиную.

— А, принцесса наконец-то пробудилась.

— Привет, Йорген.

— Хелен хочет с тобой поговорить. Она в главном доме.

Мой ремень так и валялся на полу в гостиной. Я подождала, пока Йорген уйдёт, и только потом наклонилась, чтобы его подобрать.

***

Кое-как собралась из того, что привезла с собой, и того, в чём пришла. Джинсы, в которых я была накануне, оказались выстираны и аккуратно сложены на диване. Интересно, это Лукас постарался или кто-то из стаи взял стирку на себя? Я натянула ботинки и вышла на улицу: по крайней мере, холодный воздух ощущался как что-то чистое.

Я протопала к задней двери главного дома, Йорген тут же её распахнул. Если гостевой домик Лукаса был воплощением типовой американской постройки, то главный дом выглядел куда солиднее. Полы и мебель из тёмного дерева. Йорген провёл меня в столовую: богато украшенную, отделанную мрамором, с латунными креплениями под потолком, на них висели железные кастрюли и сковородки.

Хелен подняла взгляд, когда я вошла: она как раз наливала себе чай.

— Эди, спасибо, что пришла. Надеюсь, ты хорошо спала? — Она хитро улыбнулась и протянула мне изящную фарфоровую чашку. Та выглядела слишком хрупкой для оборотней, не то что для использования, а даже для того, чтобы просто держать в руках.

Я взяла чашку и села.

— Да, спасибо. Спала неплохо.

Она отошла, достала из шкафа ещё одну чашку. Я оглянулась: Йоргена уже не было.

— Не могу тебя винить за то, что тебе нравится Лукас. Он очень красивый мужчина. И волк, — добавила она.

— Всё не так. — Именно этого я и боялась: и в мыслях, и наяву.

— Правда? Не думай, что я какая-то злая, — я вовсе не такая. Просто ты не из наших. Я видела подобное не раз. Всё это всегда заканчивается слезами.

Я приняла предложенный чай и сделала большой глоток. Было странно сидеть в этом утончённом доме, среди изящных вещей, когда сама я чувствовала себя потрёпанной и неуместно выглядящей.

— Это была просто случайная ночь. Мы оба были одиноки. Скучали.

Одна бровь Хелен приподнялась.

— Вот как?

Я