схватил меня за плечи, резко развернул и прижал к стене.

Звать на помощь было бы унизительно в лучшем случае, а в худшем — опасно: я слишком хорошо помнила рассказ Чарльза о том, что оборотни после боя не чувствуют собственной силы. И сейчас я ему безоговорочно верила.

Я выдавила из себя самое нелепое, что пришло в голову:

— Ну, как прошли бои? — будто мы могли сейчас просто поболтать, как ни в чём не бывало.

Его лицо оказалось в каком-то дюйме от моего.

— Легко.

И тут он впился в меня поцелуем так, словно имел на это полное право. Моя голова вжалась в стену, а мир сузился до его дыхания, до этой грани между яростью и чем-то ещё. Он отстранился лишь на миг, дразня, обжигая меня горячим дыханием, и снова потянулся ко мне.

Часть меня хотела сорваться с места, закричать, сбежать. Другая часть готова была забыть про приличия, про больничный пол, про всё, лишь бы не разрывать эту связь.

Он вдруг замер, будто сам себя одёрнул, и убрал руку, которой уже почти зажал мне рот. Его вторая рука скользнула вниз, но он резко одёрнул её, будто ошпарился, и отступил на полшага.

— Ты всё ещё хочешь меня, — выдохнул он, наконец отпуская меня.

Я торопливо вытерла щеку.

— Люди часто хотят того, чего не могут себе позволить.

— А иногда от этого хотят ещё сильнее. — Он сделал шаг назад, глубоко вдохнул и медленно выдохнул, словно сбрасывая с себя эту звериную сущность. В нём снова проступал тот самый Лукас, которого я знала. — Мы нашли пятерых людей Виктора. Остальные на прицеле.

— Это… хорошо, наверное. — Я дышала тяжело, злясь на себя за то, как предательски колотится сердце: от страха, от возбуждения, от всего сразу.

— До полнолуния у меня только дела стаи. Но после, Эди…

Он не договорил, только посмотрел на меня так, что у меня внутри всё сжалось.

В этот момент из-за угла выглянул Чарльз, окинул нас быстрым, внимательным взглядом и тут же сделал вид, что ничего не происходит.

— Спенс, у нас новый пациент в третьей. Похоже, не просто ушиб. И смотри, чтобы этот тут не устроил разборку. — Он кивнул на Лукаса, но без особой злости, скорее как человек, который привык, что в его больнице постоянно происходит что-то ненормальное.

Я схватилась за эту задачу, как за спасательный круг.

— Поняла. Идём. — Я кивнула в сторону палаты, стараясь говорить твёрдо. — Лукас, если тебе нужно что-то от Уинтера — скажи сейчас. А потом тебе лучше уйти. Здесь не место для… всего этого.

Лукас ещё секунду смотрел на меня, потом перевёл взгляд на палату, на Уинтера, снова на меня.

— Я скажу ему то, что должен. А потом уйду. — Его голос звучал уже спокойнее, ровнее. — Но ты должна знать: пока луна полная, я не смогу держаться в стороне. Это не про выбор. Это про инстинкт.

Чарльз нетерпеливо постучал ручкой по планшету.

— Спенс. Третья палата.

Я кивнула, ещё раз бросила короткий взгляд на Лукаса стараясь выглядеть уверенно, хотя внутри всё дрожало.

— Значит, станешь вожаком стаи. — Я не собиралась снова влюбляться в парня, который рано или поздно уйдёт. Я оттолкнула его, и он послушно отступил на шаг.

— Не думай, что на этом всё, Эди. — Он скользнул взглядом мимо меня, снова уставившись на Уинтера. — А что до тебя, старик… твоя стая теперь моя.

Чарльз, стоявший в коридоре, шумно выдохнул и закатил глаза.

— Если тут сейчас начнётся какая-нибудь волчья церемония с воем на луну, я вызову охрану, — буркнул он, постукивая ручкой по планшету. — Спенс, третья палата. У пациента давление падает, а не время выслушивать территориальные претензии.

Я метнула на Лукаса короткий взгляд типа «не усложняй», и поспешила за Чарльзом. Шаги отдавались в пустом коридоре гулко, будто каждый из них ставил точку в том, что только что едва не случилось.

В третьей палате пахло спиртом и чем-то металлическим. На койке лежал мужчина лет сорока, бледный, с синеватым оттенком кожи на пальцах. Рядом суетилась Джина, она уже успела вернуться с перерыва и теперь быстро проверяла капельницу.

— Ну наконец-то, — тихо бросила она, не поворачивая головы. — Тут без тебя никак.

— Что у нас? — Я тут же включилась в работу, сбрасывая с себя остатки напряжения.

— Подозрение на внутреннее кровотечение. Привезли без документов. Пульс скачет, сатурация падает. — Джина кивнула на монитор. — И он что-то бормочет про «не трогать» и «они придут».

Мужчина на койке приоткрыл глаза и уставился на меня с такой тревогой, будто я была последним шансом на спасение.

— Не дайте им забрать меня, — прохрипел он. — Они знают, что я всё рассказал.

Чарльз фыркнул, но в голосе его не было насмешки, только усталость.

— «Они» у нас тут каждый второй упоминает. Сначала стабилизируем, потом будем разбираться, кто за ним охотится. — Он повернулся ко мне. — Спенс, готовь набор для пункции. Джина, звони в операционную, пусть готовят место.

Я кивнула, уже двигаясь к шкафу с инструментами. Пальцы привычно находили нужные предметы: перчатки, катетер, салфетки. Здесь всё было понятно: есть проблема, есть шаги, чтобы её решить. Никаких полутонов, никаких взглядов, от которых внутри всё переворачивается.

Где-то позади, в глубине коридора, хлопнула дверь. Я не обернулась, но знала: это ушёл Лукас. Его слова всё ещё крутились в голове: «Не думай, что на этом всё». Но сейчас у меня была другая битва и другого врага нужно было победить.

Джина поймала мой взгляд и чуть заметно кивнула типа «справимся». И я ей поверила.

ГЛАВА 41

Я постояла у своего стола минут пять, а потом пошла в туалет, чтобы умыться и хоть немного привести себя в порядок. К счастью, я с самого начала смены выглядела так, будто меня хорошенько потрепало, так что после встречи с Лукасом почти ничего не изменилось.

Когда я вернулась, Мясник стояла и орала в телефон:

— Мы больница, а не тюрьма! Нет, мне всё равно, не за это вы нам платите!

К тому времени, как я добралась до сестринского поста, она уже швырнула трубку.

— Что случилось?

— Эди, разбуди Джину. Скажи, надо открывать дополнительное крыло для оборотней.

***

Джину оказалось несложно. А вот убедить её, что я не шучу, куда труднее.

— Ты издеваешься? Зачем?

— Понятия не имею. — Мне не хотелось повторять обрывки чужих разговоров, но… — Что-то там про тюрьму…

— О боже. — Джина рывком вскочила с кровати в пустой комнате,