месяца я таскал на себе всё, что у меня было, бросил на обочине хорошее копьё, потому что не мог нести два древковых, и волок по земле трёхметровый посох, отдыхая через каждые двадцать шагов. И всё это время я мечтал об инвентаре так, как не мечтал ни о чём ни в прошлой жизни, ни в этой.

А инвентарь, оказывается, есть у моего партнёра-алхимика.

— Это что, кольцо, куда всё складывать можно? — спросил я.

— Оно самое. Прикупил в столице.

Значит, их покупают. Просто приходишь и покупаешь, были бы деньги. Эту мысль я аккуратно отложил в сторонку, чтобы достать попозже и рассмотреть как следует.

— Грабёж, конечно, — проворчал Корн. — Двести золотых. За кольцо, в которое влезет, дай боги, полмастерской.

— За двести должно быть побольше.

Я это помнил по игре и сказал не думая — а потом сообразил, как это прозвучало, и захотел откусить себе язык.

Но старик даже не поморщился.

— Должно, — согласился он неожиданно мирно. — В прошлом году за двести брали такое, что целая телега влезет. А сейчас в столицу разом вошёл целый город, и всё, что можно унести и перепродать, встало дыбом. Я, между прочим, дедовы деньги тронул. Сорок лет лежали, я к ним не притрагивался, всё думал, на что бы приберечь.

Он помолчал и добавил ворчливо, куда-то в огонь:

— Вот и приберёг.

— На мастерскую, — сказал я.

— На мастерскую, — подтвердил Корн. — Реторты, штативы, весы, горелки, ступки, кислоты, а главное — эссенции. Всё это стоит там, в запертой лавке, и всё это моё. Сорок лет собирал. И если я не заберу его сейчас, то через месяц какой-нибудь клановый обозник вывезет мой перегонный куб на телеге и продаст его на лом.

Он подтянул одеяло на плечи.

— А новое я себе уже не соберу. Не потому что денег нет, а потому что времени нет. Понял?

Я понял.

В это верилось легко, потому что это была чистая правда. Человек сорок лет собирал мастерскую, и мастерская стоит в запертой лавке, и он за ней едет. Тут даже спорить не с чем.

Вот только с ним рядом ехал Сайрус, которому надо было в тот же город и по своему делу. И вот эти две правды, если их сложить, замечательно объясняли всё на свете, кроме одного.

Я посмотрел на третью лошадь.

Третья лошадь стояла и жевала. Под пустым седлом, налегке, с парой мешков, которые спокойно поместились бы в кольцо за двести золотых.

Две декады они её вели. Не зная даже, жив ли я.

— Понял, — сказал я. — Хорошо, что не за мной. А то было бы неловко.

— Ещё как, — согласился Корн.

Глава 14

Меток больше не будет

Каша была холодная, приятно солёная и с мясом. Я сожрал полгоршка молча, а потом заставил себя остановиться, потому что желудок за неделю отвык.

— Ешь-ешь, — сказал Корн, не глядя. — Там ещё есть.

Удобная всё-таки штука инвентарь. Интересно, а еда там портится? Судя по запаху, нет.

Я доел и стал рассказывать.

Не всё, конечно. Но то, что им надо знать до того, как они решат идти дальше на север.

Что город пуст. Что твари стоят в стазисе, и им хватит одного касания. Что в проломе у северной стены костегребни набились так плотно, что между ними нет просвета, и войти через него нельзя. Что там стоит вожак ящеров, и багровая бескожая тварь высотой в две стены.

Корн слушал, поджав губы, и разок тихо выругался.

Сайрус слушал молча, и по нему невозможно было понять, слышит ли он вообще.

— Хотя пуст, это, конечно, преувеличение. Один человек там остался, из тех, что ещё дышат, — сказал я. — Торговец кристаллами с площади, который техники продаёт. Старик.

Корн удивлённо поднял брови.

— Ашер?

— Вы знакомы?

— Да как знаком… — Он покачал головой. — Виделись. Не сказать, чтобы часто. Он же ни с кем особо не разговаривал, сидел за прилавком, как сыч. Я к нему по молодости пару раз заходил, когда только приехал. Хотел тогда на четвёртый круг прорываться, даже заклинания взял, но в итоге не решился.

Он помолчал.

— Он ведь и тогда стариком был. Сколько же ему лет, интересно…

Я открыл рот и закрыл. Хотелось удивить старика своим знанием, посмотреть, как у него расширяются глаза, когда скажу, что Корн, вообще говоря, для него мальчишка. Но это ведь не мои секреты. Ашер вряд ли распространяется о возрасте. И я не буду, и так есть о чём поговорить.

— Он не пошёл в портал, — сказал я вместо этого. — Говорит, стар для переездов. Когда уговаривал пойти со мной пешком, отвечал примерно то же.

— Ну да. — Корн поправил одеяло у себя на ногах. — Он упрямый.

Потом прищурился.

— Погоди-ка. А лавка моя?

Вот. Я знал, что рано или поздно до этого дойдёт.

— Цела. Я только немного зелий взял…

— Что ты сделал?

— Да мне же тогда руку разрубили, и восстанавливаться всё это не особо спешило. Так что я дошёл до вас и взял зелья.

Я даже перечислил зелья по позициям, потому что хорошо помнил, чего и сколько взял. Корн выслушал молча.

— Мелочи, — сказал он. — Посчитаемся.

Мне почему-то от этого стало очень хорошо. Хотя казалось бы, что такого хорошего, что со мной по каждой мелочи посчитаться хотят? Но было в этом что-то настолько Корновское, что невольно всплыли дни работы в лавке. И что этот ворчун каждый раз обещал вычесть из моей зарплаты испорченные ингредиенты, но никогда этого не делал.

А потом я понял, что пора рассказать и кое-что поважнее. Не исключаю, что их дела в городе очень важны, но там сейчас реально может быть очень опасно, и лучше туда не лезть.

— И вот ещё. Неделю назад по этой дороге туда прошли клановые. Конница, человек пятьсот, и много пустых телег.

Корн крякнул и что-то сказал себе под нос. Он-то понял мгновенно, зачем в мёртвый город везут пустые телеги.

— Гербы, — сказал Сайрус.

Я не сразу сообразил, что это вопрос.

— Были два разных. На таких же вымпелах, как над лагерями под стенами стояли.

— Опиши.

— Слушай, я прятался за