полочкам, было интересно. И кажется, я понял, почему Сайрус не знал про скрытые способности.

В игре можно было качаться очень быстро, за счёт эссенции закалки, то бишь концентрата маны, выжигающего ядро. В жизни качаться быстро можно было, но не долго. На три четверти — максимум, а дальше слой в любой момент может разрушиться.

А качаться правильно и полноценно было либо очень дорого, либо долго.

Знания эти по-любому у кого-то есть, потому что при наличии ресурсов и стремлении к идеалу вывести это легко. И на всякий случай я решил уточнить:

— Так это значит, — медленно сказал я, — что можно качаться на чужой Ци сколько угодно быстро. Хоть вдвое, хоть впятеро. Если хватает пыли, чтобы наращивать обратно. И это ничем не грозит?

— Именно, — сказал Корн. — Поэтому все, кто может себе это позволить, ровно так и делают.

Он собрал камешки в горсть и выбросил в темноту.

— И вот ещё что, раз уж мы всё равно про твою ману говорим. Сайрус, теперь ты понимаешь, почему у тебя метка сошла?

Сайрус смотрел в огонь и ничего не говорил, но по тому, как он не смотрел на меня, было понятно, что слушает он очень внимательно.

— Аура, — сказал Корн. — Во время формирования круга она забита маной по самое не хочу. Метка это яркая тонкая нить Ци, если я правильно понимаю?

Сайрус кивнул.

— Ну так вот её просто вымыло.

Говорили это не мне, но меня слова очень обрадовали.

— И что, — сказал я, — теперь никто не сможет меня отследить?

— Чужая Ци в такой ауре не удержится. А если кто попробует положить на тебя ману, ты её и почувствуешь, и вытолкнешь. Ты, конечно, пока не умеешь, но научишься. Так что поздравляю. За тобой теперь никому не уследить.

И хоть прозвучало «поздравляю», было оно какое-то грустное и без всякого торжества. А потом он добавил, глядя в костёр:

— Хотя, по правде говоря, я бы предпочёл, чтобы за тобой было кому уследить. Мы тебя один раз уже потеряли, и мне, знаешь ли, хватило.

Я не нашёлся что ответить.

Впрочем, он ответа и не ждал. Он вообще, по-моему, сам не заметил, что сказал.

И вот тут Сайрус, который за весь разговор про магию не проронил ни звука, поднял голову.

— Сколько он стоит? Настой.

Спросил спокойно. Но спросил. Он, видимо, впервые слышал про жернова и лечение, судя по тому, как слушал лекцию Корна. Точнее, сам наверняка всё это «чувствовал», но вот лекция по механике ему точно была в новинку.

— Средняя цена зерна по рангу плюс пятая часть сверху.

— И всё? — удивился я. — Так это почти даром.

— Это если считать так, как ты сейчас посчитал. — Старик посмотрел на меня с усталым удовольствием человека, который сейчас будет объяснять очевидное. — А теперь думай. Из чего его делают?

— Из зёрен.

— Из каких зёрен?

Я подумал. Вспомнил про разницу между пылью от разных зёрен D ранга(её не было), а потом ощущения от зерна гончей Е ранга. Так что почувствовал себя в очередной раз дураком, задающим очевидные вопросы.

— Из самых дешёвых внутри ранга, — сказал я медленно. — Потому что пыли всё равно, что там была за способность. Способность при разрушении пропадает. Важен только ранг.

— Вот, — сказал Корн почти ласково. — Соображаешь, когда захочешь. Дешевое зерно берут по нижней границе, а продают по средней и ещё пятую часть сверху. На бумаге — скромная надбавка, к которой не придерёшься. А по правде могут зарабатывать и в два раза от стоимости.

Я сидел и слушал, как у меня в голове что-то щёлкает.

— Мастер Корн. А вы умеете упаковывать зерна? Или делать настой Ци?

— Конечно умею, — заворчал он, словно уязвленный моим сомнением, — но не делал этого лет двадцать, конечно. Да и тара нужна особая под настой, пропитанная маной. Это почти артефакт, считай, тоже работа.

Я поймал взгляд Сайруса, и то ли настроился на его волну, то ли всё себе придумываю, но я был уверен, что прочёл его мысли. Кажется, слой физической силы он намеревался добить до идеала. И еще, кажется, он хотел спросить про скрытое свойство. Думаю, он мог мне и вовсе не поверить тогда в разломе, а теперь после лекции Корна вспомнил.

Вот только спросил совсем другое, чем сбил меня с толку:

— Ты сам-то куда шёл?

Вот тут я завис.

Всерьёз завис, секунды на три, потому что вопрос был совершенно очевидный, и мне почему-то ни разу не пришло в голову, что его вообще зададут. Я нашелся, меня накормили, наворчали, объяснили про камни — и всё это время никто не спросил, какого, собственно, лешего я делал ночью один посреди тракта в четырнадцати днях пешего пути от города.

А потом мне стало смешно.

Потому что первая мысль, которая у меня мелькнула, была: «А, ну да. Они же реально не за мной ехали».

— Да гулял тут, — сказал я. — Погода хорошая.

— А дальше в какую сторону собираешься?

Удивительно, конечно, что он спрашивает о моих планах, а не объясняет, что и в каком порядке я сейчас буду делать.

— Думал дальше на юг, в Дельт… — Я вдруг понял, что вообще-то всё для себя решил, — Но наверно это уже неважно. Да и надо же тебе показать, куда древко и глефу положил. Так что пока с вами похожу, а там посмотрим.

Сайрус посмотрел на меня, но не стал уточнять, что для этих целей достаточно объяснить на словах, куда я их положил.

— Да и мастеру Корну надо помочь лавку собрать, мы же все-таки партнеры. — продолжил я.

Вышеупомянутый мастер почему-то закашлялся.

— Вы ведь не передумали в Эсхат идти, мастер Корн? Потому что я, честно, хочу и дальше заниматься алхимией под вашим чутким присмотром. И если вдруг передумали, то можем и в Дельт пойти. Мастерская дело наживное.

— Нет, нет, — опять заворчал он, — Я не для того столько страдал в седле, чтобы тут разворачиваться.

Сайрус кивнул на тюки третьей лошади и сказал:

— Там покрывало есть. Возьми и спать ложись, я подежурю.

И всё.

Я лёг, на шерстяное покрывало и укрылся им же. В голову стрельнула мысль, что я