class="p1">Пикет был по мне — Татьяне Фэрист. И тот факт, что эти двое теперь тоже считали меня мёртвой, говорил больше, чем любая прямая статья на эту тему.

Яна победила. У неё есть трон.

Он может идти нахер.

— Да, я уверена, — вздыхаю я. — Но спасибо, что вытащили меня. Мне это было нужно.

Это тоже правда.

Моника сияет, обнимая меня.

— В любое время, милая. Мы всегда здесь.

Я улыбаюсь, обнимая Челлу, а затем Терезу, и тайком подкладываю на стол немного наличных, чтобы покрыть свои напитки. Затем я выхожу за дверь, в ночь.

Бар в Баттерси, где мы встретились, находится не так далеко от моей квартиры в Уондсворте. И погода хорошая, так что я решаю идти пешком. Хотя, не пройдя и квартал, я уже жалею об этом решении, когда чуть не подворачиваю лодыжку, переходя старую мостовую.

Я никогда не ношу каблуки. Не знаю, зачем надела их сегодня вечером.

Не так поздно, но темно. И улицы довольно пусты. Но я не волнуюсь. За последние два года я много тренировалась.

Я занимаюсь спортом шесть раз в неделю. У меня джиу-джитсу два раза в неделю и кикбоксинг в два других дня в неделю.

Ещё я ношу перцовый баллончик.

Но сегодня вечером я ни о чём не волнуюсь. На улице красиво, луна большая, и погода всё ещё балует теплом. Я медленно вдыхаю и выдыхаю, чувствуя алкогольный туман и тепло того, что, я полагаю, является дружбой.

Потребовалось два года, чтобы построить этот новый мир для себя. Возможно, я снова готова к таким вещам, как друзья.

Возможно, я наконец могу бросить последнюю горсть земли на могилу Татьяны и двигаться дальше с этой новой жизнью.

Я перехожу улицу и направляюсь по боковому переулку, приближаясь к своей квартире. На мгновение я чувствую... что-то позади себя. Силу. Предчувствие. Взгляд.

Я вздрагиваю, резко разворачиваясь, и моя рука ныряет в сумку за перцовым баллончиком. Но там никого нет.

Я знала, что не будет.

Это последний остаток его, от которого я не могу избавиться. Последний след, который он оставил на мне и который, кажется, не исчезает. Чувство, что за мной наблюдают или преследуют. Будто его присутствие всё ещё преследует мои тени, готовясь прыгнуть.

Но это не так, и не прыгнет. Не спустя столько времени. Его даже нет в Великобритании, судя по нескольким его вспышкам, которые я уловила, шпионя за чужими социальными сетями. Не то чтобы капитаны Братвы и убийцы выкладывали посты в Instagram. Мне стыдно признаться, но я сама использовала фальшивый аккаунт, чтобы следить за мальчиком, о котором он когда-то так тепло говорил — Мишей Цаваковым.

В основном это спортивные машины, регби, татуировки и безумные вечеринки. Но время от времени я ловлю проблески — проблески, от которых моё сердце подпрыгивает к горлу.

Потому что видеть его, даже на фотографии в интернете на моём телефоне, парализует меня. И разбивает меня.

Это заставляет меня одновременно ненавидеть его и скучать по нему, пока я не заставляю себя отбросить телефон и пойти на пробежку или что-то в этом роде.

В последние несколько раз, когда я видела его в ленте фотографий Миши, это были места вроде Восточной Европы. Или Германии. Или Нью-Йорка.

Он не в Лондоне.

Я в порядке.

И всё же иногда эти подкрадывающиеся ощущения становились всё более частыми и интенсивными за последнюю неделю или две. Я чувствую… это, эту силу, за каждым углом и за каждым тонированным окном.

Но я знаю, что это ничего. Я просто привыкаю к своему новому миру. Это пройдёт.

Это всегда проходит.

Я выдыхаю, моё тело расслабляется, когда я поворачиваюсь, чтобы продолжить идти по боковому переулку. Мой кулак разжимается вокруг баллончика в сумке, и моя грудь снова расслабляется.

Ты в порядке.

Я снова дышу, расслабляясь и идя на слегка подкашивающихся каблуках по переулку, к дому.

А затем меня хватают.

Я кричу, но рука грубо зажимает мне рот. И на одну ужасную, постыдную, тревожную секунду я гадаю, он ли это.

Я надеюсь, что это он, и на долю секунды в моей глубине поднимается жар и возбуждение.

— Чёрт, детка, куда это ты собралась сегодня ночью в таком виде?

Холодный, обнажённый, настоящий страх вонзается в меня, как нож в сердце. Мой адреналин кричит, а моя кожа сжимается.

Это не Кристоф. Даже близко.

Я снова кричу, но рука сжимается сильнее на моём рте. Когда я пытаюсь снова, я морщусь, когда мужчина тащит меня глубже в переулок и сильно толкает в кирпичную стену.

Есть только тусклый, мерцающий свет уличного фонаря на главной улице. Но в его жутком свечении я могу разглядеть усмехающееся, жестокое, румяное лицо моего нападающего.

Он похотливо усмехается, когда его глаза скользят по топу и короткой юбке, которые на мне надеты.

— Что скажешь, мы с тобой немного повеселимся, а, дорогая? — бормочет он, его дыхание кислое и тяжёлое от алкоголя.

И внезапно, хотя я всё ещё наполовину онемевшая от адреналина, мои тренировки вступают в действие. Его рука тянется раздвинуть мои ноги, но прежде чем он успевает моргнуть, я сильно кусаю руку, зажимающую мне рот. И как раз когда он ревёт от боли, моё колено дёргается вверх, врезаясь ему по яйцам.

— Ах ты, маленькая пизда! — ревёт он.

Я выворачиваюсь, когда его хватка отпускает меня. Я кружусь, засовывая руку в сумку за баллончиком, чтобы прикончить его.

И мой каблук ломается.

Я ахаю, когда движение моего агрессивного разворота лишает меня равновесия и швыряет на землю.

Прежде чем я успеваю моргнуть, он уже на мне.

Холодный, обнажённый страх сжимает меня, душит, когда его крупное тело врезается в меня. Его вес прижимает меня к мешкам с мусором, на которые я упала. Его кислое дыхание жжёт мои глаза, когда он наклоняется близко, его лицо — рычащая маска гнева.

— Надо было вести себя хорошо, дорогая, — хрипит он. Его колено втискивается между моих ног, пытаясь раздвинуть их.

Я рычу, нанося удары локтями и ногтями. Я попадаю ему в лицо, оставляя жестокие царапины, с которых на лицо капает кровь. Но это только подпитывает его ярость.

— Маленькая сука!

Я рычу, когда тяжёлая рука обрушивается мне на голову сбоку, оглушая меня.

О Боже.

Я тренировалась для этого. Я знаю, как драться и защищать себя. И хорошо. Но я выпила. Мои каблуки меня подвели. Мне нужна секунда, чтобы перегруппироваться и контратаковать, но он не даёт мне ни миллисекунды.

Я кричу,