мертвенно-бледное, черные глаза навыкате, раскрытый зубастый рот с не менее черной зияющей глоткой… Нэввид думал, что у него лопнут перепонки. Уже после первого прыжка он догадался, что никакая это ни леди — самая что ни на есть тварь, притворившаяся человеком. Когда он рубанул ее с плеча и до пояса, из раны брызнула вовсе не кровь, а сухая бурая пыль, запачкавшая и ее белую кожу, и рубаху.

«Надо было сразу ткнуть ее мечом, зря подумал, что она красивая», — ругал себя Нэввид, дав себе словно никогда не судить о внешности женщин по блестящим волосам и венкам на голове.

Ашера лежала у входа так и не придя в сознание. Ну и как он донесет ее до капсул? Самому бы еще дойти. Надо встать. Нэввид застонал, почувствовав, как прострелило всю левую половину тела, когда он попытался шевельнуться. Черт бы все побрал! Скорее всего, так и будет… он даже не смог поднять голову, когда заметил армейские ботинки, переступившие через Ашеру. Перед ним, на корточки, присел Марк. Его длинные черные волосы стекали по бледным плечам, словно сальные нефтяные реки. Прямо как у убитой Нэввидом твари.

— Больно? — спросил Марк.

— Не так сильно, чтобы умереть.

— А я всегда говорил, что благородство тебя погубит. Кто-то съехал с катушек? Не думал, что ты способен убить прекрасную юную леди, — усмехнувшись, Марк кинул взгляд на лежащую ничком девушку, раскинувшую в сторону руки. Белая сорочка задралась, обнажив бледные ноги до самых ягодиц.

— Она не леди, — прохрипел Нэввид, держась за рану на бедре. — Тварь. Убить меня хотела.

Марк вдумчиво осмотрел Нэввида, отодвинув воротник на его шее — там показался укус с человеческим прикусом, но больно уж острыми и длинными зубами, отметины были очень глубокие. Кровь запачкала его пальцы.

— Вижу, плохи наши дела, — цокнул Марк, — Почему без Эсхекиаля?

— Потому, — Нэввид прекрасно понимал, что Марк не собирается ему помогать.

— Хм… ты пришел за Ашерой? Не зря же она отрубилась у двери с синяком под глазом. Умелый хук, молодец. Она же не леди, приятных уговоров не понимает. Если честно, я бы тоже так поступил. Куда ты хотел ее засунуть? Уж точно не на верхние ярусы — слишком опасный путь.

— Не твое дело.

— В гибернационной отсек? Это был его приказ?

— Да, его.

— Конечно… — медленно кивнул Марк. — Кого же еще… тебе самому бы не пришло в голову отлеживаться во сне, когда другие дохнут, как мухи. Если уж решил кинуть всех, надо жать до конца. Не стоит включать благородство, когда тебе дают шанс на выживание.

— Я… я никого не кидал. Это был приказ. Эсхекиаль сказал, что мой меч будет нужен после вспышки больше, чем… чем до.

— А ты и уши развесил. Проявитель никогда не врет, ведь он непогрешимый мерзавец, — Марк оттолкнул подальше меч, к которому потянулся Нэввид. — Еще одна вспышка, говоришь… а знаешь, я почему-то даже не удивлен. Нам всем не помешает хорошая встряска. Рогатые Сэмы и зубастые девки хорошо умеют убеждать.

— Где… где все остальные? Почему ты их не собрал?

— Я вдруг обнаружил, что никогда не был командным игроком.

Нэввид сделал над собой усилие, чтобы поднять голову и взглянуть Марку в лицо.

— Давно хотел тебе сказать… ты ублюдок, каких поискать.

— Тоже мне новость. Лучше подумай, что будешь делать, если доберешься до капсул. Как собираешься защищать прекрасных дам? — спросил Марк. — С такой раной как у тебя… все очень печально. Тебе грустно? Мне — да.

— Эсхекаиль сказал…

— Как же удобно быть идиотом, — Марк прикрыл глаза от досады, — В капсулы помещены только самые важные кадры: инженеры, аграрии, Грегори. Они лежат там не просто так, иначе Эсхекиаль послал бы их на верхние ярусы. Значит, он допускал, что все пойдет не по плану, и сохранил им жизни с самой большой вероятностью. Большие цифры, мне такие нравятся, — Марк оскалился. — Кто знает, что ждет по ту сторону? Думаешь, справишься с такой раной?

— Она не смертельна, всего лишь царапина… только знобит немного.

— Всегда говорил, что женщина — это яд, — Марк протянул руку и раскрыл ладонь. — Неизвестно, что было у нее на губах. Ты ранен, от тебя никакой пользы. Будешь только обузой. Дай мне кодовый активатор от оставшихся капсул и мы разойдемся.

— Должен проснуться тот, у кого есть сила… — Нэввид попытался переменить позу, потому как спина затекла, но у него прострелило в боку. Он скривился от боли, хотя кровь уже и не текла — быстро запеклась.

— Сила, сила… ненавижу, когда мне об этом напоминают.

— Без нее никак.

— Да ладно, пожалей меня, — Марк с недовольством убрал ладонь, — Мне умирать страшнее. Ты хотя бы веришь в загробную жизнь, рай, вечность… или что там у вас, отбитых фанатиков? А я ведь человек приземленный, для меня небесные чертоги закрыты. Так что с твоей стороны будет благородно, если ты уступишь мне место. Ты пойдешь в свой рай, а я, так уж и быть, своей дорогой.

Замерев, Нэввид посмотрел на него испуганным взглядом:

— Умирать страшно, — сказал он. — Если твою смерть не запомнят как великую.

И все-таки что-то не складывалось. Слишком уж паренек не походил на того, кто знает, за что действительно стоит умирать. Марк гортанно рассмеялся, не боясь, что его кто-то услышит:

— Аха-ха, чертов Эсхекиаль! Ну он и мерзавец… набирать в храмовники людей, пускающих слюни на собственную доблесть и не верящих в его Бога. Да он просто великий неудачник. Слушай, сделай правильный выбор. Я ублюдок, но не настолько, чтобы шарить руками по живому храмовнику. Не заставляй меня тебя обыскивать.

— Не отдам. Сам — не отдам, — ответил Нэввид, глядя, как Марк вынимает нож из ножен. Он не станет обыскивать живого храмовника, но ведь о мертвом он ничего не говорил. — А я ведь так и не дал тебе урок на мечах, — обреченно улыбнулся храмовник.

Так уж получилось, что урок преподал ему Марк. На кинжалах. Жаль, что он оказался и последним. Нэввид схватил Марка за запястье, когда лезвие было совсем близко — у его горла.

— Ашера. Возьми ее с собой. Прошу.

— Так и знал, что ты напряжешь меня последним желанием, — Марк полоснул храмовника по горлу, тот захрипел, уронив голову на грудь и умер.

Марк пошарил по его карманам, вынул код-активатор в виде небольшого магнитного ключа и встал.

— Помер за доблесть, как дурак. Покойся с миром. Надеюсь, тебе есть куда пойти.

Глава 17. Мы не знали

Казалось бы, нет ничего более хрупкого,