чем сложная технология по погружению в гибернацию. Она превращала живое в камень. Хотя и камень подвергается тлению, время неумолимо точит его, в конце концов превращая в прах. Спящие были прочней камня. Сжатое в одну точку, время замирало. Сто лет превращалось в одну минуту, а тысяча — в две.

По пути в отдел гидропоники Эсхекиаль успел обзавестись ожогом на лице, перекушенным пополам ремнем и рваной раной на запястье. Когда-то белая туника была разорвана и сожжена больше, чем наполовину. Огненные твари. Они заставили потягаться, чье Пламя окажется сильнее. Эсхекиаль израсходовал на них львиную долю силы, понимая, что без второй вспышки не сможет перебить остальных тварей по одному. Здесь нужен был взрыв, который, возможно, сожжет и его самого.

Первая, шестая и восьмая капсулы вышли из строя, убив тех, кто находился внутри. Остальные перехватила аварийная система, за долю секунды переключив главный механизм на резервные источники питания.

Половина из них не переживет второго удара. Поэтому Эсхекиаль обесточил несколько жилых зон, перенаправив энергию на отдел гидропоники. Затем настроил локальную нейросеть на определенный таймер. Она должна была отключить питание на время вспышки, и сама отключиться, а затем снова заработать, пережив эпицентр удара. Капсулы протянут на остаточном импульсе без резких перепадов потока, и тогда у них будет шанс. У нее… Эсхекиаль положил ладонь на прохладную крышку капсулы. Сквозь запотевшее стекло проглядывало безмятежное лицо Медеи, на мгновение ушедшей в вечность.

Когда она проснется, эти часы, дни и, быть может, недели, покажутся ей одной секундой. Замороженные эмоции растают, и сердце девушки снова начнет биться. Чаще, чем у остальных. И вовсе не из-за страха. Первое время она будет думать о внезапном поцелуе.

Оно и хорошо, горькие воспоминания о почившем мире Медее совсем ни к чему. Оставалось надеяться, что Нэввид хорошенько приложился к ее губам. В голове юных девушек должны быть мысли о любви, а не о смертях.

При любых других обстоятельствах Эсхекиаль бы воспротивился, и даже устроил бы Нэввиду знатную выволочку, но сейчас был даже рад. Уловив взволнованный голос Медеи своим вездесущим слухом, он не стал им мешать. Не воспротивился он и желанию Нэввида пойти за Ашерой. Сколько бы парень не целовал Медею, если кораблю конец, запрет Эсхекиаля спасать черную бестию мог сыграть злую шутку.

«Не ходи, останься здесь. Это приказ», — мог сказать Эсхекиаль, и Нэввид бы остался. А потом возненавидел и его, и Медею, и весь свет, если бы Ашера погибла. Ведь ради Медеи он поступился принципами, сколько бы не оправдывал себя, что выполнял приказ. Храмовник слишком хорошо знал доблестного юношу, чье благородство произрастало больше из молодости, чем от понимания этого мира. Нельзя было допустить, чтобы его ненависть помешала ему защитить Медею. Поэтому Эсхекиаль сам перенастроил капсулы, все до единой.

Проявитель вышел из отсека, став охранять его снаружи. Впереди, в нескольких метрах за парапетом, зияла гигантская стабилизирующая дыра. Скоро настанет и ее черед. А пока он закрыл глаза, пытаясь почувствовать каждую вошкающуюся тварь на дрейфующем в космосе корабле. Сколько он проявил, и сколько еще успело набежать из разрыва, образовавшегося прямо над внешней обшивкой корабля? Слух отвечал ему, что очень много. По дюжине на человека, если считать вместе с гражданскими. И поток не прекращался, словно из бесконечного мусорного бака. Ему понадобятся все его силы, чтобы заткнуть смердящую дыру, из которой вываливаются тонны нечистот.

Никто не придет на помощь. Ведь люди не идиоты посылать спасательный отряд в самый центр бойни. Он бы не послал. Даже будь у него в штате с десяток Проявителей, Эсхекиаль предпочел бы оставить их на Марсе, чем подвергать опасности в открытом космосе. Между планетой и каким-то захудалым кораблем он бы без промедления выбрал планету. Так что сейчас они сами по себе.

До скрипа сжав стальные перекладины, Эсхекиаль перекинулся через парапет и посмотрел вниз. Он зорко следил. Тварь тихо засела и не спешила на очную встречу.

Ну, что же ты прячешься? Бесполезно вжиматься в тени. Думаешь, сможешь отсидеться? Боишься… боли, возвращения в свою реальность, меня. Особенно меня, правда? Встреча с Проявителем сулит череду нескончаемых ужасов, а посему страшнее всего. Тварь может утешать себя тем, что страдать они будут вместе.

— Отсиживайся, пока есть время. Ты узнаешь, когда настанет пора выползать.

Из тоннеля, по левую руку, вышел Марк с Ашерой на плечах. Пропыхтев, он пару раз подбросил ее, чтобы удобнее было тащить. Длинные руки полоскали воздух, под глазом у девушки Эсхекиаль заметил здоровый фингал, хоть голова и была опущена. Эсхекиаль научился замечать мелкие детали, это помогало избегать обмана.

Марк остановился в двух метрах от него.

— Где Нэввид? — спросил Эсхекиаль.

— Я его убил, — соврать Проявителю означало умереть.

— Зачем?

— Отрезал себе путь к отступлению, — так себе причина, но другой у него не было.

— Три капсулы не выдержали вспышки, все, кто был внутри — погиб. Места хватило бы на всех.

— Не привык полагаться на удачу, и тем более на ваше настроение, — Ашера была тяжелой, но потерпеть стоило. Это был самый важный разговор в его жизни. Возможно, последний. — Никогда не знаешь, что покажется вам опасным. Я не вижу, что видите вы, и меня это бесит.

— Нэввид предназначался Медее. Защитишь ее, если меня не будет рядом?

— Я не даю обещаний, которые не могу выполнить, — отрезал Марк. — Или не хочу.

Его правда жалила, но это было единственным способом спасти себе жизнь.

— Назови мне причину, по которой я должен оставить тебя в живых.

— У вас нет выбора.

Роберт мертв, Ким на верхних ярусах охраняет щиты, пытаясь отбить пассажиров от мелких монстров. Сам Эсхекиаль стоит на пороге черной бездны, готовой вот-вот ожить. А Нэввид уже не воскреснет. У него и в самом деле нет выбора. Остается только надеяться, что там, в будущем, Марк поможет выжить Медее, чтобы выжить самому. До сих пор он отлично справлялся, пока речь не зашла о выборе — он или все остальные. Эсхекиаль надеялся, что к тому времени, когда такой вопрос встанет снова, Медея уже будет от него далеко.

— Пусковой код у тебя?

— Да.

Проявитель отступил в сторону, Марк сделал два недостающих шага и уже ступил за порог:

— Знаете, вы ошиблись насчет меня. Выбрали не того человека.

Эсхекиаль посмотрел на него пристально, словно отделял мышцы от костей. Точно так же он смотрел на него, когда назначал командиром "красных".

— Я совершил много ошибок, — ответил храмовник. — Но ты не относишься ни к одной из них. Иди.

Оставшись