хватит, чтобы люк задраить», — мелькнуло в голове. Для этого нужно остановиться, для этого нужно…

Марк отбросил оружие в сторону, когда увидел старика Роберта, появившегося из-за угла.

— Марк! Что зде…

Одно мгновение — он схватил его за плечи, крепко, что тот вскрикнул, сделал быстрый разворот и толкнул Роберта на человека с бычьей головой. Главное — не оборачиваться, главное — не забывать дышать. По хрусту костей за спиной Марк понял, что у него есть несколько секунд.

У самого люка заревел сигнал аварийной системы, так что Марк запечатал крыло без особых угрызений совести. Он ударился спиной о холодный металл и сполз вниз, морозя зубы в зверином оскале. До слуха доносились скрежет и рев, монстр бился о сталь, разъяренный запахом собственной опаленной шерсти.

На военных кораблях отличные двери, их простыми рогами не пробить. Пусть попробует дотянутся до его глотки сквозь метровый металл, думал Марк. Не такой уж он и сильный, как оказалось. Не сильнее холода и стали.

При работающей навигации Марк смог бы узнать, где находятся его бойцы, и попытаться собрать их в одном месте. Одного за другим. Попытка не пытка — поговорка, которая раньше ему сильно нравилась. Только сейчас она была совсем бесполезна. Каждая попытка найти кого-нибудь из своих может обернуться нечаянной смертью.

— Ну, давай же, — пара ударов по информационному блоку не привели его в чувство.

Самая простая, как дважды два, техника, и та приказала долго жить. Проще только по коридорам кричать, в надежде, что тебя услышат. Вот только выдавать свое нахождение не хотелось. Мало ли, у кого еще есть уши, кроме тупиц, которым вряд ли посчастливится выжить поодиночке.

Холод медленно пробирался к костям. Глухие удары рогов о сталь не прекращались. Видно, верно говорят, что твари не любят, когда Пламя проявляет их из пограничного мира. Они становятся уязвимыми, сходя с ума от боли. Дуреют, начиная бросаться на всех подряд.

— Не такой уж я и вкусный, чтобы так долбиться в стену, — проворчал Марк. — Кожа да кости. Лучше возвращайся к Сэму, пока он окончательно не подмерз. До моей глотки тебе точно не добраться.

В конце концов, он никогда не был командным игроком.

Марк с яростью сорвал с себя браслет и швырнул его о стену. Гори оно все в адском пекле! Закурить бы, или вынести себе мозги, да не было ни сигарет, ни оружия. Удивительно, как всего одно мгновение может содрать весь внешний лоск и вранье, которое ты так усиленно взращивал все это время. Марк лидер. Марк справедливый. Марк всегда знает, что делать. Обмануть других оказалось проще, чем самого себя.

Хотя в одном они не ошиблись — в то мгновение, когда он схватил Роберта и обменял его жизнь на свою, он прекрасно знал, что делает, и повторил бы это еще раз.

Впрочем, случай, скорее всего, еще представится. На всех ярусах завывали глотки, разгоняя эхо по коридорам.

Глава 15. Не смотри назад

Медея обнаружила себя сидящей внутри гибернационной капсулы, вся в какой-то слизи, саже и слезах — перед глазами стояла мутная пелена. Возвышающийся над ней Нэввид выглядел не лучше: длинная туника порвана от плеча и до пояса, из-под ткани проступали длинные борозды, вспахивающие броню, бледное лицо запачкано кровью. Кровь была везде: на волосах, на опаленной ткани, в бороздах на груди.

— Ты ранен? — тихо спросила Медея.

— Нет, не ранен.

— Тогда чья это кровь?

— Ты что, ничего не помнишь? — Нэввид дышал тяжело, видно, сюда они добирались с трудом.

— Помню, как мы бежали… потом нас накрыла вспышка, потом ничего. Наверное, я потеряла сознание.

— Ты ничего не теряла. Храмовники способны выдержать вспышку Пламени без последствий.

— Я не храмовница.

— Ты бежала рядом со мной, все это время.

— Правда? — Медея растерялась, ведь она действительно ничего не помнила. — А что мы здесь делаем?

— Я должен погрузить тебя в гибернационной сон. Не спрашивай почему, на детали сейчас нет времени.

Наверху послышалась тяжелая поступь гигантских лап, длинные когти глухо цокали по полу. Затем — секундная тишина и громкий скрежет когтей по металлу. Раздался чей-то протяжный, наполненный яростью вой.

— Зачем мне засыпать? Я не хочу, мне страшно, — Медея дрожала.

— Это приказ Эсхекиаля.

— Папы? — растерянно спросила Медея. — Он думает, что меня не заметят?

— Я не могу обсуждать приказы Проявителя.

— Все так плохо, да?

— Медди…

— Если было бы хорошо, он меня бы не спрятал. Все плохо, поэтому я здесь.

— Ты ему не веришь?

— Верю, конечно верю… просто страшно, — Медея посмотрела на покрытый толстой шапкой плюща потолок, словно могла разглядеть чудовище, скребящее пол гигантскими когтями.

Отчаянно хотелось закрыть глаза, подождать немного, и открыть — и вот уже все пропало, и они уже на Марсе. Только засыпать не хотелось. Вдруг она заснет и больше не проснется, что тогда ей делать?

— Ложись давай, — Нэввид начал терять терпение. Он уже ввел все нужные параметры в модульную программу капсулы, запросил доступ, провернул кодовый ключ, выданный накануне Эсхекиалем. Осталось уложить Медею и лечь самому.

— Страшно, как же страшно… — ладонь Медеи уперлась Неввиду в грудь, тонкие пальчики утонули в бороздах, наполненных кровью. Девушка отняла руку и посмотрела на липкие пальцы, будто видела их впервые. — Что будет, Нэввид?

Слишком много вопросов. Парень не мог ответить ни на один из них. Она боится. Сон для Медеи — не способ забыться, чтобы спастись, для нее он синоним смерти. Храмовник никак этого не изменит.

Нэввид шагнул вперед, вплотную, схватил Медею за шею длинной пятерней, склонился и поцеловал. Поцелуй имел привкус смелости и крови. Парень крепко держал девушку до тех пор, пока ее страх не сменился смущением. Она даже не пыталась сопротивляться, податливая в его руках, точно тесто.

— Ложись, — приказал Нэввид, легонько толкая девушку в плечо. Медея покорно легла, сложив руки на животе.

— Мы что, больше не друзья? — растерянно спросила она, рассматривая зеленый потолок.

— Ты хочешь поговорить об этом сейчас?

— Ох, нет. Только не сейчас. Мне нужно немного времени, может, несколько лет…

Как же так? Своим поступком Нэввид перечеркнул все, что они пережили вместе. Что же будет с их дружбой? Они больше не смогут лазить по вентиляции, играя в карты в тесном уютном пространстве. Она все равно будет вспоминать об этом поцелуе и смотреть на его губы. Теперь они казались ей не такими уж кривыми, а на ощупь оказались вполне теплыми, хотя она думала, что они холодные и скользкие, как у рыбы. Ее первый поцелуй.