class="p1">– Она… она скрылась. А потом мы обнаружили его мертвым. – Сара обратилась к Гвен: – Вот почему Артур вызвал Стайлза. У моего отца и раньше были дела с начальником Стайлзом, и нам не хотелось, чтобы у Бетти возникли неприятности. Мы хотели избежать скандала. Не для того, чтобы причинить вред твоей матери, а для того, чтобы оградить ее от неприятностей. Я не имею никакого отношения к тому, что от тебя держали в тайне. Это зависело от Бетти и моего отца.

– Так кто убил Кейна? Бетти?

– Кто же мой отец? – недоумевала Гвен.

Ответа не последовало.

В этот момент раздался звонок, похожий на школьный, извещающий о перемене.

– Я узнаю, кто там. – Гвен вспомнила об обязанностях горничной и, пошатываясь, направилась в прихожую.

Никто не попытался ее остановить.

– Значит, так, – Сол размышлял вслух, – вы позвали Ходжа и Стайлза, чтобы они разобрались во всей этой… гм… мерзости. А они обнаружили, что вы остались ни с чем, и убийца – если действительно совершено убийство – унаследовал все состояние вашего отца. – Он кивнул с полным пониманием запутанности и сложности ситуации. – Если бы речь шла только о Бетти, как о единственной наследнице, тогда бы им надо было изловить лишь ее. Но существовали и другие члены семьи, и суд мог постановить, что наследниками являются именно они.

– Нет, – возразила Сара. – Нет! Все не так! Все совсем не так! Я бы пальцем не тронула Бетти. Она мне как мать.

– Но и в этом случае все логично, – отметил Сол. – Допустим, Ходж и Стайлз хотят получить свой кусок пирога, с их точки зрения, этого можно добиться, порешив всю семью Иди. Им не потребуются ваши ценные указания на этот счет.

– Кэлвин пришел ко мне только после смерти отца, – заявила Сара Кейн. – Он каким-то образом узнал о содержании завещания. Отец отказался от услуг Ходжа и нанял своего адвоката – старого делового партнера Бертрана Фреско. Кэлвин посоветовал нам разыскать Бетти и поговорить с ней. Именно это я и намеревалась сделать.

– Конечно, конечно. Мы вам верим. – Сол тронул мою руку, словно таким образом великодушно принял и меня в свою компанию. – Они знали, что эта родня предъявит свои претензии на наследство. А значит, они не получат обещанного вознаграждения. Кроме того, их, скорее всего, стали бы шантажировать в случае, если бы было совершено убийство, и его удалось скрыть.

Линкс, стоит признать, рассуждает логично. Однако что-то меня настораживало.

– Вашего отца убила Бетти? – спросил я у нее напрямик.

– Да.

– Каким образом?

– Он задохнулся. В последнее время он сильно страдал. Возможно, она пыталась облегчить его страдания.

Печаль, отразившаяся на лице Сары, внезапно поколебала мою уверенность в ее виновности. Я решил во что бы то ни стало довести дело до логического конца.

Видимо, Сара заметила мой сочувственный взгляд и ошибочно истолковала его в свою пользу.

– Вот видите, вы и сами теперь все понимаете, мистер Роулинз.

– Ничего не понимаю. Хотелось бы знать, что здесь происходит. Если уж вы действительно беспокоитесь о Бетти и ее семье, почему не рассказали обо всем Гвен? – Я поискал глазами Гвен, но она еще не вернулась.

– Почему вы этого не сделали, миссис Хоукс? – спросил Сол.

Она смотрела на него так, будто он только что напустил в штаны.

– Она – негритянка. Он не мог обнародовать это, тем более она жила в нашем доме. Это равносильно тому, как если бы он признал ее дочерью.

– Ублюдок, – прошипел Сол сквозь стиснутые зубы.

– И он вынужден был держать ее здесь, – добавил я, – в противном случае Бетти ушла бы. Так?

– Почему она все-таки не ушла отсюда? – не унимался Сол.

– Мы одна семья, сэр, – заявила Сара. – Она боялась. Все в этом доме боялись его. Он обладал абсолютной властью. Бетти не хотела бросать меня и Артура. После смерти матери она заменила нам ее.

– Где же девушка? – поинтересовался Сол.

– Она пошла узнать, кто звонил. Возможно, нам что-то доставили, – объяснил Артур и заметно помрачнел.

– Гвен! – позвала Сара и, подойдя к двери, крикнула еще громче: – Гвен!

– Наверняка что-то доставили, мама, – предположил Артур и стал наливать что-то в высокий стакан – то ли джин, то ли водку.

– Пойдемте посмотрим, – предложил Сол.

Меня удивило, что этот осторожный коротышка отличается, подобно мне, хорошо развитой интуицией. А интуиция – это надежда отчаянных людей.

Парадная дверь была распахнута. В доме Гвен не оказалось, во всяком случае, она не отзывалась, не было ее и на подъездной дорожке, и возле лужайки.

– Давайте прервемся, – предложил я, вынимая из кармана игрушку 32-го калибра.

Сол тоже достал свой пистолет.

– Для чего вам оружие? – удивился Артур, видимо считая эти слова самым убедительным доказательством своей невиновности.

– Не знаю, слушал ли ты, о чем мы говорили, сынок, но кое-кто намерен уничтожить чернокожую часть вашей семьи.

Артур пошел вместе с Солом к греческим статуям, а мы с Сарой – по яблоневой аллее, ведущей к лестнице из белого мрамора, откуда был виден зеленый лабиринт из густого подстриженного кустарника. В центре него возвышалась большая бронзовая скульптура разъяренного быка. За лабиринтом находился маленький домик с плакучими ивами по обеим его сторонам.

– Это дом Бетти, – шепнула Сара.

– Как можно туда попасть?

– Через лабиринт. Отец говорил, что лабиринт – лучше любого замка. Попав в него, уже не выберешься.

– Если не пройти напрямик. – Я тоже помнил кое-что из мифологии.

– Но эти кусты опутаны колючей проволокой.

Лабиринт выглядел великолепно. Вьющиеся растения, скрывавшие колючую проволоку, были усыпаны нежными белыми цветами. Дорожки выложены плитами, выделанными из лавы. На каждом повороте красовалась металлическая фигурка – точное подобие какого-нибудь насекомого – термита, муравья, осы. Все размером с игрушечного пуделя.

Увидев термита третий раз, я понял, что мы заблудились.

– Неужели вы не в курсе, как отсюда выбраться?

– Я обычно не хожу здесь. Вот отец, да, иногда прохаживался.

Мысли об отце и Бетти мешали Саре сосредоточиться, и она снова и снова приводила меня в одно и то же место. Я предложил свернуть у термита налево, а потом у медно-зеленого богомола – направо.

Как вдруг мы увидели простертый на земле труп Гвендолин Иди.

Она лежала на спине с задранным до талии подолом платья. В груди и над правым глазом зияли небольшие отверстия от пуль. Вероятно, стреляли из скорострельного оружия 22-го калибра, которым обычно пользуются профессиональные преступники, профессиональные мошенники или… полицейские. Руки вывернуты по бокам, под ногтями свежая кровь и кожа. Нападающему она оказывала серьезное сопротивление. Туфли основательно помяты, одна наполовину слетела