выражений, школяры умолкли и до самого конца держались незаметно и тихо. На стоянке Линден завел речь о том, что Джон своей грубостью охладил в ребятах интерес к пилотской профессии, но Рессел отмахнулся и больше никогда не принимал на борт несовершеннолетних.

Энди, конечно, тревожил Рессела своим непредсказуемым поведением. Напрашиваясь в попутчики к знакомому экипажу, Джон меньше всего хотел втянуть Гарриса и его напарника в неприятности и потому собирался всю дорогу присматривать за ребенком, а вместо этого просто вырубился, да так, будто провел без сна несколько суток, и, хотя ничего непредвиденного не случилось, чувствовал себя виноватым.

— Кажется, твой спутник вообще не замечает, что мы куда-то летим, — сказал ему Гаррис. — Тут одно из двух: или у него на редкость выносливый организм, или он хорошо знает все эти ощущения. О первом по виду не скажешь. У него что, богатый опыт переходов?

— Я и сам хотел бы знать, — ответил Джон.

Полет между тем близился к концу. Трубчатая конструкция, которая с минуту назад появилась в поле зрения корабля, совершившего последний маневр, приобретала объем и глубину, превращаясь в громадный модульный транспортный узел. Корабль вздрогнул и хвостовой частью пристыковался к пропускному шлюзу. Снаружи заработали гигантские захваты; аккуратно и мягко они втянули звездолет в разгрузочный терминал.

— Вас приветствует порт Солидарность, — сообщил диспетчер.

— С прибытием, — весело сказал второй пилот. Ему все это пока было в новинку. Капитан Гаррис снисходительно улыбнулся и хлопнул его по ладоням в знак удачной посадки.

Грузовой сектор, защищенный сложным куполом с автоматической посадочно-стартовой системой, больше напоминал громадный ангар, чем станцию или другие порты наземного типа; своды его терялись в полумраке. К пассажирским терминалам вели длинные тускло освещенные коридоры; по ним двигались тележки. На информационном табло вспыхнула схема проезда до центрального кассового зала.

Спустившись первым, Леонард подхватил мальчишку и бережно поставил его на платформу. Джон сошел с трапа и по привычке бросил взгляд на корабль. Прожектора высвечивали на серебристой обшивке эмблему Четвертой грузовой, и Джон вдруг понял, что оставил позади не только десять лет самозабвенного труда, но и дом — второй дом в его жизни после давным-давно расформированного флотского училища. Мучительно хотелось вернуться в городок и в то же время забыть о нем навсегда.

— Прощайте, ребята, — сказал Рессел, надев рюкзак и пожимая протянутые руки. — Спасибо, и всего вам.

— Мы, пожалуй, пойдем обедать. А вы теперь куда? — спросил Гаррис.

— Мы — дальше в путь, — ответил Джон, и они с мальчишкой вдвоем зашагали по размеченной огнями дорожке.

Глава 25

Порт Солидарность был хорошо знаком всем пилотам Четвертой, но экипажи редко покидали грузовой сектор. Кое-кто любил пройтись по торговым отделам у пассажирских залов или наделать красивых фотоснимков с площадки под куполом атриума, попутно полюбовавшись архитектурой и оценив своеобразие инженерных находок, ну а Джон давно устал от пустого собирательства сувениров и впечатлений. Колено до поры не мешало ему оставаться легким на подъем, и все-таки с годами Рессел начал отдавать предпочтение не прогулкам, а возможности помыться и поспать перед обратной дорогой. Иногда он задерживался в курилке, разглядывал чужие корабли, наблюдал за погрузкой у платформы или вместе с Линденом ходил обедать в закусочную для местных рабочих. Кормили там неважно, зато напарник вечно встречал там приятелей и пускался в долгие беседы, а Джон мог за компанию посидеть рядом, глядя в стакан с крепким чаем и пропуская разговоры мимо ушей. Для отдыха прибывшим на Солидарность экипажам предлагались тесные двухместные комнатки в глубине служебных модулей — в обиходе они именовались ночлежками, хотя и не заслуживали столь пренебрежительного названия. Рессел, которому было все равно, где спать и чем питаться, довольствовался их скромными удобствами. Он не задумывался над тем, как дожидаются нужного рейса обыкновенные пассажиры, и вот теперь сам впервые за много лет оказался в этой роли.

Выйдя из тоннеля, соединявшего грузовую часть порта с пассажирской, Рессел и его босоногий спутник зажмурились от яркого света. Центральный кассовый зал порта походил на небольшой оживленный городок в канун праздников: повсюду мелькали огни, звучали объявления на четырех языках, толпились туристы с багажом, выстраивались группы экскурсантов. По настенным панелям транслировали фильмы и ежечасные новостные сводки. Молодой офицер внутренней службы безопасности порта следил за порядком в очереди к автоматизированным справочным окнам. Соседняя очередь в кондитерскую была еще длиннее и состояла по преимуществу из вымотанных родителей, исчерпавших другие средства в попытках успокоить своих капризных и беспокойных детей.

— Не зевай, потом налюбуешься портом, тебе еще надоест, — сказал Рессел и, взяв оцепеневшего мальчишку за руку, вместе с ним стал пробираться к расписанию.

Изучив табло, Джон понял, что нужный корабль вылетает через пять часов, и занялся покупкой билетов в кассе самообслуживания. Рядом бурлила толпа. Потерять в этой каше ребенка было проще простого. К счастью, Энди не слишком стремился потеряться — он спокойно стоял позади Джона, рассматривая бегущую строку на стене, и даже не выглядел испуганным: должно быть, здешняя суета напомнила мальчишке толпы туристов на старых улицах города, а интерес к загадочным и красивым предметам, коих вокруг было множество, позволял отвлечься от возни, шума и случайных прикосновений. Рессел, плохо знакомый с правилами пассажирских перевозок, без раздумий оплатил два билета по полной стоимости. К нему сразу же подошел удивленный контролер зала.

— Ребенок может лететь по детскому билету, он вполовину дешевле.

— Да?.. Ладно, в следующий раз. Энди, пошли, нам дальше.

Зал ожидания для пассажиров второго класса располагался на верхнем ярусе круглой галереи. Здесь было меньше информационных панелей, лавок и развлекательных автоматов, зато сквозь широкие запыленные окна открывался вид на громадный купол грузового сектора и вспомогательные конструкции. Между сочленениями гигантских механизмов чернело пространство. Над залом висела мягкая тишина; изредка ее прерывали объявления. В воздухе парило изображение циферблата: обе стрелки приближались к двенадцати. В городке, вспомнил Рессел, давно стояла глухая ночь. Порт, жизнь в котором текла по абсолютному времени, отставал от городка всего на пару часов. Люди дремали в откидных креслах, прикрываясь от неяркого света шарфами и головными уборами.

Рессел пошел по рядам, высматривая подходящее местечко. Сонный Энди плелся позади. Он зевал и с трудом переставлял усталые ноги. Найдя два свободных кресла у прохода, Рессел пристроил на пол рюкзак и позвал мальчишку, но тот куда-то подевался. Обернувшись, Джон заметил его на противоположном конце ряда и в ту же секунду онемел от возмущения: одну руку Энди по локоть засунул в ближайшую урну, а в другой сжал помятый