напряженные размышления. Он нахмурил брови, сунул в рот свою гайку, и, зажав перо пальцами правой руки, стал водить им по серому полю. Вскоре он освоил принцип взаимодействия с доской и покрыл ее беспорядочно разбросанными росчерками и точками. Джон, ожидавший увидеть в рисунке некий осмысленный сюжет, с легким разочарованием подумал, что сегодня Энди тяготеет к абстракционизму. Он прекратил поминутно заглядывать мальчишке через плечо и от скуки увлекся чтением инструкции к приобретенному средству. Когда инструкция закончилась, Рессел перевернул флакон и прочел ее снова, а потом мысленно убрал половину букв и принялся складывать из оставшихся новые слова — в этом состоял оригинальный способ убить время, испытанный не одним поколением засыпавших на лекциях курсантов.

Так они и сидели, занимаясь ерундой каждый на свой лад, пока на нужный им рейс не началась посадка. Перед проверкой билетов Энди все-таки пришлось обуться.

— Боюсь, иначе нас не пропустят, — сказал по этому случаю Рессел, а про себя подумал, что так мальчишке, вздумай он снова куда-нибудь удрать, будет сложнее это сделать.

Глава 26

На борт они поднялись по закрытому переходу, поэтому Энди не увидел ни корабля, ни грандиозных сооружений у стартового сектора. Внутри тоже было не на что смотреть: иллюминаторы и мониторы наблюдения располагались в салонах первого класса, ну а пассажиры второго могли всю дорогу таращиться в спинки стоявших впереди кресел, оснащенные информационной панелью со свежим выпуском киножурнала. Мальчишку заинтересовал только пакет с пайком: проглотив еду, Энди моментально заснул. Рессел проложил маршрут корабля в уме и, отмечая пройденные точки, тоже погрузился в дремоту. В последний раз он высыпался в медцентре Четвертой — пожалуй, слишком давно для того, чтобы третьи сутки подряд оставаться вменяемым человеком, — а Джон, хоть и перестал быть пилотом, все еще продолжал считать нормальное количество сна жизненно важной величиной. Он проснулся незадолго до посадки, уловив привычную изменчивость в окружающих шумах, и легонько встряхнул Энди за плечо.

— Собирайся, прибыли.

Мальчишка и в самом деле собрался, то есть сунул в карман перо и прижал к груди рисовальную доску, которую не выпускал из рук и во сне. Джон вынул рюкзак из верхнего багажного отсека и пощупал колено, думая о том, что скоро придется глотать таблетки. Корабль мягко опустился на платформу, и пассажиры двинулись к выходу. На верхней площадке трапа какой-то подросток начал прорываться вперед, расталкивая всех вокруг, и едва не сшиб тщедушного Энди, но ударился о предусмотрительно выставленный Ресселом локоть и нырнул обратно в очередь.

— Здесь мы будем дожидаться следующего рейса, — сказал Джон, когда они оказались на узкой платформе возле доставившего их судна и двух ржавых грузопассажирских звездолетов, приписанных к ведомству связи. — И, скорее всего, полетим дальше на одном из этих почтовиков.

Служебный узел при малой шлюзовой станции нельзя было назвать удобным вариантом для пересадки — особенно если путешественник не собирался воспользоваться шлюзом. Но Рессел не думал об удобствах. Собираясь лететь в одиночку, он выбрал самый быстрый путь и вовсе не планировал регулярно питаться или спать на горизонтальных поверхностях. Появление Энди, хотя тот и не притязал на комфорт, создавало определенные проблемы. Джон вздохнул и прикинул дальнейший порядок действий.

Жидкая толпа прибывших потянулась к административному знанию узла, где можно было перекусить и скоротать в тепле условную ночь. Джон и его спутник побрели в том же направлении, но неподалеку от ярко освещенной проходной Энди, который после знакомства со службой безопасности стал держаться поближе к Ресселу, вдруг ухватил его за брючный ремень, призывая остановиться, и показал куда-то в темноту.

— Не хочешь туда идти? — спросил Джон и признался: — Честно говоря, я тоже.

Позади блочно-модульного корпуса расстилался заросший травой пустырь без конца и края, и прямо над ним зияла близкая чернота, усыпанная белой крупой созвездий. Рессел присел на забытую строителями плиту, влажную от росы, и вынул сигареты. Прохладный сырой ветер тронул его за волосы. Пустырь лежал перед путниками, объятый плотной тишиной. Прерывистый шелест сухой травы, и неуверенный стрекот насекомых, и далекий гул двигателей таились внутри этой тишины, рожденные вместе с ней у начала мира.

Энди поймал большого черного жука — тот полз по рукаву его кофты, цепляясь колючими лапами за ткань. Взобравшись Энди на палец, жук расправил крылья и улетел. Мальчишка проводил его удивленным взглядом, ковырнул ногой землю, обошел вокруг плиты и уселся возле Джона. Подумав немного, он придвинулся к нему поближе.

— Замерз? На, бери, — Рессел протянул ему свою куртку.

В карманах звякнула мелочь. Энди запутался в рукавах, и Джон хмыкнул при виде его нелепой фигуры. Юный бродяга и старая офицерская куртка, потрепанная и прокуренная, проколотая штырьками орденов, не слишком подходили друг другу, но в мыслях Рессела неожиданно возник ряд образов, легко устранивший это несоответствие. Джон хрипло закашлялся, глотнул сырой воздух, обхватил мальчишку левой рукой — в правой он держал сигарету — и крепко прижал к себе. Энди шмыгнул носом и уронил растрепанную голову к нему на плечо.

Так они сидели и смотрели в черную высоту, в которой было место и этому пустырю, и бесконечному множеству других, и тем кораблям, что стояли на платформах, и всем остальным, что существовали в мире: своим, чужим, ничьим, списанным, истлевшим — и даже пока не придуманным людьми. Рессел долго молчал, а когда вторая сигарета превратилась в горку пепла, заговорил негромко и неторопливо:

— Жил один человек. Вот здесь, — Джон показал на густое скопление звезд почти у самой линии горизонта, — он родился и отсюда удрал, когда ему надоела школа. Здесь, — рука переместилась выше, к Дальнему Поясу, — он учился летать и научился делать это очень хорошо, а здесь, — Рессел обвел жестом Северный квадрат, прихватив заодно и часть Центрального, — дрался и сбрасывал снаряды на города и корабли, потому что была война, и была она гораздо дольше, чем всем вокруг хотелось. Потом, когда уже можно было обойтись без снарядов, человек этот много лет возил грузы и побывал почти везде, куда ни посмотри. А теперь вот летит он зачем-то неизвестно куда, и ты вместе с ним. Странная вышла история, да?

Энди не мигая глядел на звезды, словно пытался их сосчитать. Рессел молча думал о своем, теребя в пальцах незажженную сигарету. Расправив смятый кончик, он сунул ее обратно в пачку.

Ветер донес до пустыря невнятное заикание громкоговорителя. Джон обернулся. Продолговатое туловище одного из почтовых кораблей выступило из темноты, подсвеченное прожектором: пилоты поднялись в кабину и проводили дежурную проверку всех систем