выдал. Одним словом пристрелил я его. Сам понимаешь трибунал и штрафбат. Во втором бою кровью смыл. Вернули ордена и лейтенантом направили в пехоту, взводным. Вот со с остатками своего взвода я каким-то образом сумел на плоту Днепр переплыть. Зацепились за кусочек земли на правом берегу и сутки вдесятером держались. Спасло только то, что с нами связист. Старик уже, сержант со своей катушкой. Представь себе, настоящее чудо случилось, он сумел её размотать и провод ни разу не перебило. Благодаря этому у нас была поддержка артиллерии, а так бы немчура нас конечно бы перебила. Вот за это дело я Героя и получил. Майором опять стал за два месяца и после очередного ранения меня в СМЕРШ вернули.

На месте высадки нашего знаменитого десанта возле одной из стен старой пристани уже стоял памятный знак и была ставшая потом знаменитой надпись:

«Здесь стояли насмерть гвардейцы Родимцева, выстояв, мы победили смерть!»

Мы её сделали в сорок седьмом, когда отмечали пятилетие победы под Сталинградом. Тогда на торжества приежало несколько сотен ветеранов нашей дивизии и мы все вместе сделали эту надпись. Кроме неё есть дом Павлова, оставленные в качестве мемориала руины мельницы Гергарда, а на месте где был штаб дивизии создается памятник её бойцам. Он будет представлять из себя восстановленный штаб нашего прославленного командира, возле входа которого установят памятный знак.

Работы уже идут полным ходом. Рабочая группа занимающаяся этим уже сделала подробное описание штаба и её сотрудники объездили всю страну и половину Европы, встречаясь с теми кто бывал в нем и записывая их воспоминания. Кроме этого в городе уже есть улица 13-й Гвардейской. Она появилась летом прошлого года, когда горисполком решил переименовать бывшую Солнечную улицу.

В знакомой мне истории СССР в Сталинграде, переименованном затем в Волгоград осталось очень мало памятников войны представляющих из себя руины, хотя изначально такие предложения были.

Но я решил поступить иначе. И рядом с домом Павлова мы оставили руины целого квартала, тщательно конечно разминировав их. Один из домов обороняла рота под командованием гвардии старшего лейтенанта Антона Кузьмича Драгана. Они почти все погибли как и весь 1-й батальон 42-го полка, в который входила рота. В живых осталось не больше десяти человек, точно пять или шесть. О судьбе самого старшего лейтенанта известно пока мало. Я точно знаю, что он в той горстке бойцов, которая сумела прорваться и переправиться через Волгу к своим, когда немцы захватили этот дом. Он точно единственный офицер батальона доживший до Победы и живет сейчас где-то на Украине.

Вот развалины этого дома, где полегли остатки того героического батальона, и еще четырех домов, мы решили сохранить как мемориал героическим защитникам Сталинграда.

В знакомой мне истории где-то в 70-х годах на восстановленном доме, в котором разместился районный народный суд, установят мемориальную табличку с ошибочной надписью про подвиг 7-й роты старшего лейтенанта А. К. Драгана, 3-го батальона 42-го гвардейского полка. И почему-то инициалы А. К. кто-то расшифрует как антон Константинович. Но я уже распорядился изготовить правильную табличку и найти героя.

На Мамаев курган мы не пошли. Я твердо решил, что мемориал на нем надо будет создать именно таким как я его знал из памяти Сергея Михайловича. Но его время придет только лет через десять. А пока специально выделенный саперный взвод из-зо дня в день находит и вывозит на полигон для уничтожения неразорвавшиеся авиабомбы, мины и снаряды, которых на кургане еще десятки тысяч.

На месте боев нашей дивизии сейчас я бываю часто, раз в неделю минимум. Но каждый раз меня охватывает волнение и с трудом удается сдерживать слёзы. Вот и Антон, молча пройдясь по развалинам где погибли остатки 1-й роты 1-го батальона 42-го гвардейского полка, не смог сдержаться и тоже смахнул слезу.

Когда мы вернулись на волжский берег Антон сказал:

— А ты знаешь, Георгий, ведь из той роты спасся еще один человек. У Драгана в роте оказалось два труса и дезертира. Они бежали, сумели добраться до Волги, соорудили плот и начали переправляться на левый берег. немцы их заметили и накрыли огнем, один погиб, а другой добрался до химбатальона дивизии на левом берегу. Рассказал, кстати, что Драган погиб и он лично его похоронил на берегу Волги. Нам его рассказ не понравился, через неделю мы его раскололи, а тут и сам Драган с остатками роты к зенитчикам выплыли. Шесть человек от всего батальона, да еще младший лейтенант Колеганов, которого полуживого раньше сумели эвакуировать, когда батальон еще в районе вокзала оборонялся. Он где-то потом погиб. А гада этого мы в трибунал передали.

Мы прошли еще немного вдоль Волги до того места где начиналась новая благоустроенная набережная. Волжские берега мы начали благоустраивать только после войны и работы с ними еще непочатый край. Адъютант Антона вероятно хорошо знал своего начальника и держался сзади на очень почтительном расстоянии, о чем разговаривая с моим помощником. Все наши сотрудники то же знали, что во время моих походов по местам боев нашей дивизии надо держать солидную дистанцию.

— Ты, Георгий, наверное знаешь, что генерала Воронина недавно перевели с Украины в центральный аппарат, — начал говорить Антон и я понял, что он мне расскажет об истинной причине своего приезда к нам.

Александра Ивановича после Львова перевели замом республиканского наркома госбезопасности в Киев. Там он руководил всей борьбой с антисоветским подпольем в масштабах республики. А три месяца назад перевели в Москву, заместителем министра госбезопасности СССР. И буквально неделю назад он стал первым заместителем.

— Конечно знаю, — подтвердил я.

— Так вот, судя по всему грядет реформа наших органов безопасности. СМЕРШи скорее всего прикажут долго жить и вольются как отдельное управление в состав МГБ. Об этом говорят давно, но что-то всё ни как. Говорили, что Абакумов станет министром, но это вряд ли. Он сейчас кстати в отпуске, причем за два года, а потом будет лечиться в санатории. И думается мне, что в центральном аппарате МГБ ему места не будет, в отличии от его зама и моего начальника генерала Селивановского. А новое объединенное МГБ возглавит генерал Воронин. Недаром его не только повысили, но и генерал-полковника дали.

Антон замолчал, оглянулся, как бы проверяя дистанцию до своего адъютанта и моего помощника.

— Ты надеюсь помнишь товарища Кузнецова, он тогда еще майором был.

— Конечно помню, — усмехнулся я.

— Он теперь опять майор, правда с приставкой генерал, вместе с Ворониным