года доверие товарища Сталина к Хрущеву почти восстановилось. Он конечно не забыл оплошности и «грехи» Никиты Сергеевича, но результаты его работы оказались вполне удовлетворительными. Товарищ Щербаков Первым секретарем Московских горкома и обкома был уже номинально, здоровье его начало резко ухудшаться и он с осени сорок седьмого почти постоянно находился на больничной койке. И весной встал вопрос о кандидатуре нового партийного руководителя Москвы. Кандидатура Хрущева тоже стала рассматриваться как одного из самых опытных первых опытных секретарей, которому можно было доверить руководство столицей.

Но он быстро понял, что у него есть очень серьёзный конкурент: начальник Главного политуправления Советской Армии и Военно-Морского Флота генерал-полковник Виктор Семёнович Андреев. Его стремительное, очень яркое и совершенно неожиданное для всех восхождение по служебной и партийной линии на почти всю советскую элиту произвело ошеломляющее впечатление. Андреев конечно был старым боевым соратником товарища Сталина, но это на самом деле больше минус, чем плюс. Все конечно знали о его участии в событиях заключительного этапа Великой Отечественной, но подробностей не знал никто. Только Вячеслав Михайлович Молотов как первый зам в ГКО и нарком иностранных дел знал некоторые секретные подробности миссий Виктора Семеновича. А о его аналитических записках вообще никто.

Кроме Андреева раздражение у Хрущева вызывал Чуянов, который в сорок шестом возглавил Белоруссию и дела там шли намного лучше, чем на Украине. Но еще больше негатива он испытывал с генералу Воронину, первого заму республиканского МГБ.

Генерал ориентировал своих подчиненных не просто на решительную борьбу с антисоветскими элементами. Он требовал, например, безжалостного уничтожения различного подполья, крайне неохотно санкционирую переговоры бандеровцами. Несколько раз он шел наперекор мнению республиканского руководства в вопросах проведения возможных амнистий. Трижды Хрущев даже пытался жаловаться товарищу Сталину, но реакции на его обращения не было.

Все трое: Андреев, Чуянов и Воронин были в той или иной мере связаны с Хабаровым и когда генерала Воронина после последней жалобы товарищу Сталину неожиданно перевели в Москву заместителем уже союзного министра госбезопасности, Хрущев решил надо попытаться что-то предпринять.

Но самому до конца организовать очередную и самую серьёзную проверку Сталинградского края он не успел. Вмешались внешнеполитические обстоятельства. На Балканах ожидаемо обострилась ситуация сначала в триестском вопросе, а затем и турецком. Постоянная подвешенность триестского вопроса, где даже близко не намечалось какое-либо его решение, создавала напряженную ситуацию на западе Югославии, на её границы с Италией.

Весь сорок седьмой прошел под знаком постоянной напряженности на этой границе. А весной сорок восьмого ситуация на границе резко обострилась в её северной части, где северо-запад Словении граничит не только с Италией, но с британской зоной оккупации Австрии. Там резко увеличились операции контрабандистов, а органы госбезопасности отметили почти взрывной рост завоза средств связи, поддельных документов, валюты и оружия. Пограничники стали в разы больше задерживать нежелательных гостей, многие из которые в конце войны бежали от наступающей Югославской Армии маршала Тито. А с приходом весны редкий день обходился без стрельбы на всей итало-югославской границе. Советская и югославская разведки стали получать информацию, что Италия готовится силовым путем решить вопрос Триеста и даже более того, в случае первоначального успеха попытаться захватить и часть Истрии, а по максимуму и всю.

В этих намерениях итальянцев активно поддерживали США, а особенно Великобритания. Дело дошло даже до появления в итальянской армии американских «добровольцев», которые почти все были из семей итальянских эмигрантов и участвовали во Второй Мировой в Европе, а в итальянские ВВС начались массовые поставки современных боевых самолетов.

Синхронно с этим горячо начало становиться и на европейских границах Турции, а в Греции прошла серия попыток нападений на две создаваемые советские военно-морские базы на Эгейском море. Беспокойнее стала и на советско-турецкой границе.

Турки внезапно заявили, что в уже подготовленных к подписанию договорах с Болгарией, Грецией и СССР необходимо уточнение каких-то формулировок и параллельно начали переговоры с США о военном сотрудничестве. В марте 1948 года был заключён Брюссельский пакт между странами Бенилюкса, Великобританией и Францией. Италия тут же заявила о своем желании присоединиться к ним.

Всё это как-то «случайно» с болезнью руководителя СССР.

На этом фоне начавшиеся разногласия между СССР и Югославией, приведшие в истории знакомой Георгию Хабарову как-то сами по себе исчезли, маршал Тито видимо решил понял, что без всесторонней советской помощи Югославия в одиночку не устоит против Италии за спиной которой США и Великобритания. Кроме этого было форсированно создание Балканской Федерации в составе Албании, Болгарии, Греции и Югославии. Румынию пока решили в это дело не включать.

Но пока фактически началось создание чего-то промежуточного между конфедерацией и федерацией. Быстрыми темпами начались переговоры по созданию единого таможенного пространства. Был создан совет министров иностранных дел и принято решение, что на внешней арене будет действовать только он. И сразу же началось создание объединенных вооруженных сил. Для этого создали Совет Обороны и обратились за военной помощью к Советскому Союзу.

Во время болезни товарища Сталина Советское руководство действовало осторожно, каких-либо резких шагов не предпринималось, были только активные действия дипломатов. Министр иностранных дел СССР совершил поездки в США и Великобританию, и посетил все балканские страны. В Москву с коротким двенадцатичасовым визитом побывал американский госсекретарь.

Все резко изменилось в конце мая, когда товарищ Сталин выздоровел и полноценно возобновил работу. В Москве неожиданно для всех прошла однодневная конференция руководителей СССР и всех балканских стран. После окончания которой вышло заявление подписанное всеми её участниками. Главным в нем было заявление о решении начале практических действий по созданию военно-политического союза СССР и балканских стран, включая и Румынию. И сразу же советская военно-транспортная авиация начала совершать по несколько рейсов в Белград, и было принято решение о развертывании Средиземноморской эскадры Черноморского флота, базирующейся на базах Греции в полноценный Средиземноморский флот.

На турецких границах было решено нарастить армейские группировки стоящие в тылу пограничных войск, болгарских и греческих пограничников было решено усилить прямой советской помощью. Но самым неожиданным было решение о резком снижении использования черноморских проливов Советским Союзом, Болгарией и Румынией.

Начатая в 1945 году реконструкция черноморских портов этих стран завершалась. Заканчивалось и строительство новых и расширение уже существующих железных и автомобильных дорог на советском юге и на Балканах. Это должно было позволить почти весь грузопоток шедший до этого через черноморские проливы перенаправить в порты Греции и частично Югославии и лишь затем использовать морской транспорт.

Это конечно повышало транспортные издержки СССР, Румынии и особенно Болгарии. Но одновременно с этим началось достаточно бурное развитие в Греции, всей наземной