Акико была потрясена красотой городских кварталов за окном машины. Она думала, что они навсегда покидают эти улицы и больше никогда их не увидят. Все правильно, так и должно быть. Всему, что их сейчас окружает, позволено существовать. На стекле перед ней запечатлелась картина непрерывного движения, вся пошлость исчезла, а шумные ночные улицы последних дней весны сверкали кристальным блеском Чистой Земли[74].

* * *

– Почему они не выбрали место поближе? – спросил Кадзуо, когда они мчались по темной дороге через район Сэтагая. – Папе ведь очень тяжело.

– Нет, это самое безопасное место поблизости. Они сказали, что в Токио не нашли ни одного места, скрытого от глаз людей. Надо потерпеть. Как только доберемся туда, все наши страдания закончатся.

Поздним воскресным вечером на пригородных дорогах было мало машин, и поездка прошла гладко. Переехав мост Идзуми-Тамагава, они оказались в префектуре Канагава и вскоре миновали переезд через железнодорожную линию Намбу. Повернули налево перед маяком в виде пожарной каланчи возле станции Ноборито. До места назначения, Хигаси-Икута, оставалось всего ничего. Съехав налево с главной дороги, они остановились на пустыре за подсвеченным красными огнями зданием в деревенском стиле – станцией Хигаси-Икута. Вокруг не было ни души, но через окна проникал свет фонарей на платформе. По всему пустырю пробивались пучки травы.

– Все, приехали. Дальше пойдем пешком. Через переезд и вверх, на тот холм.

– Неблизко.

– Все равно надо идти.

– Кадзуо, поддержи отца, а я подтолкну его в спину. Акико, собери все силы, мы не сможем тебе помочь. Шагай осторожней, не упади.

– Хорошо, – безропотно согласилась Акико, выходя из машины.

Выбираясь наружу с помощью жены и сына, Дзюитиро в полумраке пристально смотрел в лица своих близких.

– Итак, мы снова все вместе. Объединили силы. Я никогда не был так счастлив. Но есть то, что делает нашу семью особенной. В тот момент, когда мы снова так крепко связаны друг с другом, нам предстоит расстаться. Мы недолго были одной семьей, и пришла пора каждому возвращаться на свою родину. Но пока мы не достигнем этой цели, давайте стремиться к совершенной красоте, как настоящие друзья, без ссор и споров.

* * *

Дзюитиро двинулся вперед, опираясь на сильное плечо сына. Иёко поддерживала мужа. Они пошли на юг, пересекли железную дорогу и миновали несколько рисовых полей, пока не достигли холма. Услышали громкий шум воды, которая струилась у подножия холма по руслу, похожему на дренажную канаву. На другой стороне бетонного мостика стоял фонарь. Даже Дзюитиро смог собраться с силами и дойти до него.

Но когда они свернули налево и вышли на тропу, ведущую вверх по склону, их встретили густо переплетенные ветви каштанов и кленов. Все вокруг было погружено во мрак, и им пришлось полагаться только на карманный фонарь, который включил Кадзуо.

– Да, все правильно. Про эту тропу они и говорили, – тяжело дыша, сказал Дзюитиро.

Тропа была похожа на темный грот из молодой листвы, пропахший прелью. Ноги скользили, и все шли осторожно, готовые в любую минуту поддержать друг друга.

Они достигли вершины и увидели погруженный в сон дом. Здесь было засеянное ячменем поле; колосья шуршали на ветру. Над холмом внезапно распахнулось звездное небо. Оно было не таким ясным, как в Ханно, но Скорпион и Весы мерцали на юге и мягко манили к себе. Под звездным небом вся семья ожила. Когда они пробирались через ячменное поле, в далеком доме залаяла собака, но людей не было видно.

– Прямо на юг! Вперед и только прямо! – воскликнул Дзюитиро.

Дальше на юге возвышалась гряда холмов еще выше, с плоскими вершинами.

Из-за громкого возгласа Дзюитиро обессилел и теперь едва переставлял ноги. Он с трудом опирался на плечо сына, через каждые несколько шагов присаживался на корточки и долго сидел так, опустив голову.

– Папа! Уже немного осталось. Держись!

Кадзуо подбадривал отца и медленно продвигался вперед, принимая на себя добрую половину его веса, – вставая с корточек, Дзюитиро каждый раз спотыкался. Акико подъем в гору тоже давался нелегко: у нее перехватывало дыхание. Однако она взяла все сумки в одну руку и подставила отцу плечо.

Они плелись еле-еле. Вышли к полю с рассадой баклажанов и огурцов и поняли, что до плоских холмов, казавшихся такими близкими, еще довольно далеко. Иёко подталкивала мужа в спину и постоянно спотыкалась на рыхлой земле, но не обращала внимания на испачканное кимоно.

Дзюитиро едва осознавал, куда идет. Он преодолел границу физических и душевных страданий и слышал только свое тяжелое дыхание и учащенный пульс. От него требовалось одно – дойти. Просто дойти, преодолеть непреодолимое время и пространство. Всю дорогу он ощущал благословение звездного неба над головой. Невыразимое, живительное, бесплотное благословение, а вместе с ним – свет, связь, гармонию и спокойствие. Благословение, рожденное из порядка и безумия. Пространство великодушно распахнулось перед ним, чтобы одарить вечным освобождением из тесной душной клетки, в которую загнала его болезнь… Благословение отречения. Его разум блуждал между сном и явью. Даже если он не достигнет цели во временном человеческом теле, почему это должно его остановить? Грань между возможным и невозможным постепенно размывалась. Оказывается, скрепленные железными пластинами различия между ходьбой и полетом, между вымыслом и реальностью можно разрушить простым прикосновением пальца.

Наконец все четверо добрались до гряды холмов. Дзюитиро рухнул лицом вниз на заросший склон. С помощью Кадзуо он приподнял голову, мокрую от ночной росы, и понял, что они достигли огромного ячменного поля на вершине второго холма. За ним был еще один холм. Небольшой, окруженный зарослями, он напоминал островок посреди озера.

– Они здесь! Папа, они здесь! – вдруг закричала Акико.

В зарослях на холме виднелась чуть накренившаяся при посадке серебристая летающая тарелка. Нижняя часть ее корпуса словно дышала, меняя цвет с зеленого на ярко-абрикосовый.

Примечания

1

В традиционной японской системе летосчисления, которая действует наряду с западной, счет годам ведется по девизам правления императоров. Каждый император, вступая на престол, утверждает девиз (нэнго), под которым будет проходить его правление. Период Кодзи продолжался с 1555 по 1558 год, Гэнроку – с 1688 по 1704 год. Девиз правящего сейчас в Японии императора Нарухито «Рэйва» можно перевести как «порядок и гармония». – Здесь и далее примеч. перев., кроме отмеченных особо.

2

Ракан (или архат) – первоначально ученики, которых наставлял сам Будда. Позднее так стали называть последователей Будды, достигших высшей ступени просветления. Считается, что раканы обладают сверхъестественными способностями, также они следят за соблюдением законов