в ушах. Я смотрю, внезапно холодная и испуганная, когда зловещая тишина на другом конце линии пульсирует в моём ухе.

— Возможно, ты слышала о...

— Я знаю, кто ты, — задыхаюсь я, моё горло сжимается, а тело немеет.

— Конечно, знаешь. Теперь мне нужно, чтобы ты послушала меня очень внимательно.

Глава 35

ГАРРИЕТ

На моей стене большой раздел в центре с надписью «Михаил» просто содержит большой нарисованный маркером вопросительный знак.

Теперь я говорю с самим человеком. Даже если его настоящий голос скрыт роботизированным, изменённым голосовым программным обеспечением или чем-то, что он использует. Я знаю, что это он. Будто я чувствую это, как злобную силу, просачивающуюся на мою кожу, как яд.

Это человек, который разрушил мою жизнь. Человек, который убил моего отца и пытался убить меня.

— Чего, чёрт возьми, ты хочешь? — киплю я, ненависть разливается по моим венам, когда я сужаю глаза на вопросительный знак на стене.

Роботизированный голос Михаила Аракаса глубоко смеётся.

— Я очень надеюсь, что ты слушаешь, Татьяна, потому что я не люблю повторять.

— А я не люблю, когда со мной разговаривают свысока.

— Мне не особенно важно, что тебе нравится или не нравится.

Мои губы сжимаются.

— Тебе лгали, Татьяна.

Я издаю холодный, безрадостный смех.

— Тебя это забавляет?

— Для меня это очевидно. И кроме того, ты опоздала на вечеринку. Твоя подруга Яна уже рассказала мне о...

— Я говорю не о Кристофе, — рычит Михаил своим робо-голосом. — Я говорю о твоей бывшей мачехе и моей бывшей второй командующей. И тобой, и Кристофом манипулировали.

Мой пульс гудит в ушах, дыхание учащается.

— О чем ты говоришь?

— Яна была не просто моей второй командующей, моя дорогая.

— Она также твоя племянница. Я слышала эту историю.

— Молодец. Но она также была моей второй лучшей ученицей. Её годами тренировали лгать по мере необходимости. Наносить удар в спину, когда это требуется. Соблазнять, использовать любую слабость как оружие. И два года назад она использовала момент хаоса, чтобы забрать то, что ей не принадлежало. Когда твоего отца убили...

Я морщусь. Моё сердце скручивается в тугой узел, и такое чувство, будто меня только что ударили в живот.

Я не говорю, что мне не говорили, что «несчастный случай», убивший моего отца, вовсе не был случайным. Кристоф сказал мне это два года назад. Но слышать это из уст человека, который приказал это сделать... болезненно. И жестоко.

И ненавистно.

— Пошёл ты...

— Молчи, — резко бросает он. — Оплакивай в своё время, не в моё.

Я зажмуриваю глаза. — Ублюдок...

— Как я и сказал, — продолжает он. — Когда твоего отца убили, план состоял в том, чтобы стратегически выдать тебя замуж и укрепить мои права на империю твоего деда.

Я издаю смешок. — Дай угадаю. Стратегический брак с тобой?

Он молчит несколько секунд.

— Прервёшь меня снова — будут последствия, Татьяна.

Мои зубы скрежещут.

— Эти планы рухнули, тогда Яна и увидела возможность забрать то, что принадлежало мне, себе. Империю твоей семьи.

Я фыркаю. — Она может идти с ней нахер.

— К сожалению, меня не интересует твоя позиция по этому вопросу.

Мои глаза сужаются в щёлочки. — Очень, блядь, плохо.

Я в секунде от того, чтобы завершить звонок либо обычным способом, либо разбив телефон о стену, когда его голос холодно скрежещет.

— Повесишь трубку — и будут последствия, к которым ты не готова.

— Я уже исчезала от ваших людей однажды, я сделаю это снова.

— А затем снова? И снова, и снова, и снова? — роботизированный голос Михаила усмехается этим ужасным, хриплым тоном. — Потому что это не закончится, моя дорогая. И если ты сбежишь на этот раз?

— Что, — резко бросаю я. — Ты сделаешь что? Ты уже забрал...

— Я застрелю Кристофа.

Я сглатываю. Холодное лезвие скользит по моей спине, когда моё сердце сжимается.

— С чего бы мне волноваться...

— Не надо. Твои эмоции по отношению к нему мне до смешного ясны.

Я сглатываю, дрожа, и шатаюсь назад, чтобы сесть на край кровати.

— Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала, Татьяна. Ах, но не волнуйся и не кричи «нет» пока. Потому что сначала я окажу тебе услугу.

— Какую?

— Я убью твою мачеху.

Мои брови поднимаются, когда я вздрагиваю.

— Но после этого ты будешь делать, как я скажу.

— И что же ты скажешь? — шиплю я.

— Ты прекратишь это нелепое занятие — быть официанткой и прятаться в тёмном интернете в поисках информации обо мне и моей организации, чтобы вывешивать на свою стену безумия.

Я тяжело сглатываю.

— Ты прекратишь эту фальшивую жизнь, которую ты себе устроила, и примешь мантию, которую была рождена принять.

Я медленно качаю головой, вздрагивая, и провожу зубами по губе.

— Нет, я...

— Я не спрашивал, — резко отрывисто бросает Михаил. — Семейная структура не позволит никому, кроме назначенного наследника, диктовать, кто будет лидером. Высший совет твоего деда всё ещё — несмотря на все внешние проявления и на то, что Яна сейчас сидит на троне — слишком лоялен, чтобы нарушить правила. Чтобы они вышвырнули её, тебе нужно объявить о том, что ты жива.

Я тонко улыбаюсь.

— Ааа, я вижу. Так я нужна тебе, — усмехаюсь я.

— Да, нужна. Но прежде чем ты начнешь умничать или острить, позволь напомнить тебе, что ты нуждаешься во мне.

— Для чего именно.

— Сохранить жизньКристофа.

Колющее чувство пронзает мою грудь. Я морщусь, дыхание покидает моё тело, когда моё лицо бледнеет.

— Его жизнь, как и твою собственную, должен добавить. Ты ценна для меня, пока играешь роль. Если решишь не играть, ты быстро становишься обузой. А я не терплю балласт, Татьяна.

Я вдыхаю воздух, стены смыкаются вокруг меня, когда я дрожу на краю кровати.

— Что будет, если я все сделаю? — задыхаюсь я шёпотом. — Если я объявлю о себе, а затем займу трон?

— Ты немедленно используешь свою власть, чтобы вышвырнуть совет, ввести меня, а затем отречёшься от трона, оставив меня одного управлять империей. И если ты сделаешь всё это именно так, как я прошу, я позволю тебе и Кристофу жить. У тебя есть моё слово.

Холодная злоба впивается в меня, вцепляясь в моё сердце, когда я медленно качаю головой.

— С какой стати я, блядь, поверю твоему...

Он смеётся.

— Ты доверилась профессионально обученной лгунье вроде Яны, когда она сказала тебе, что Кристоф хотел использовать тебя. А я тот, к кому у тебя есть сомнения?

Моё горло сжимается. Моё сердце разрывается.

Михаил тихо посмеивается этим монотонным, роботизированным хрипом.

— Ты всегда знала в глубине