— А что Серафиме Андреевне от меня нужно? — спросил я по дороге.

— Не знаю, — пожала плечами Алиса.

— Ты утверждаешь это слишком спокойно.

— Я уже привыкла, что от тебя всем что-то нужно.

— Приятно быть востребованным сотрудником. Впереди меня ждёт просто великолепная карьера.

Кабинет Серафимы Андреевны находился в той части штаба, где даже стены выглядели дороже. И пахло там не противной резиной и потом, а свежесваренным кофе и сладкими духами. Алиса осторожно постучала.

— Войдите, — прозвучал знакомый мягкий голос.

Мы вошли. Серафима Андреевна сидела за столом, как всегда безупречная: светлая блуза, аккуратно уложенные волосы, спокойная улыбка. Напротив неё, в кресле, устроилась девушка, которую я видел впервые. И тут я понял, что ГОСТ умеет подбирать людей не только по степени опасности, но и по способности выбивать из молодых стажёров мыслительный процесс. Она была очень красивая. Не просто «симпатичная» или «приятная», а именно красивая — уверенно, легко, без попытки доказать это окружающим. Длинные тёмные волосы спадали на плечи мягкими волнами. Кожа была загорелой, тёплого южного оттенка, будто человек только что вернулся оттуда, где солнце существует не как миф. На ней был светлый костюм, элегантный и расслабленный одновременно. На запястье тонкий браслет, на губах нежная улыбка, в карих глазах — яркий, живой блеск.

— Алиса! — красавица вскочила с кресла так быстро, будто весь кабинет сразу стал менее официальным. Она подлетела к Искриной, крепко обняла её и поцеловала в щёку, — А ты, милая, всё такая же живая, злая и всё ещё смотришь так, будто готова поджарить очередного воздыхателя! Я скучала!

Алиса, к моему удивлению, не ударила её и даже не отстранилась сразу.

— Вероника, — покраснела она и улыбнулась, — Ты вернулась…

— Из Сочи возвращаются только телом. Душенька ещё лежит на пляже и требует мидий! — воскликнула девушка.

— Как отдохнула? — спросила Алиса, стараясь максимально аккуратно отстраниться.

— Недостаточно. Но загар, видишь, хорошо сохранился! А ты как?

— Работала, — устало выдохнула Алиса.

— Как неожиданно, — Вероника покачала головой, — Просто невероятный поворот!

Тут она наконец заметила меня. И чует моя задница, это не к добру. Её взгляд скользнул по моему лицу, плечам, бейджу, задержался на строке БРД-ЛОХ, и улыбка стала шире.

— Ой. А это кто у нас такой симпатичный мальчик? — чуть наклонилась она, как перед маленькой собачкой.

Я машинально оглянулся. В кабинете, к сожалению, кроме меня других мальчиков не было.

— Это она мне? — тихо спросил я у Алисы, указывая на себя большим пальцем.

Она кивнула.

— Точно?

— Не заставляй меня жалеть, что подтвердила…

Серафима Андреевна тем временем мягко улыбнулась.

— Ковалёв Максим Константинович. Стажёр-носитель, МКС-01. Максим, познакомьтесь: Вероника Сергеевна Лазарева, оперативник ГОСТ, КФМ-класс.

— Очень приятно, Максим Константинович! — Вероника протянула мне руку.

— Взаимно, — сказал я и пожал её, хотя, судя по взгляду, она ожидала поцелуя.

Её ладонь была очень тёплой. Не как у Алисы, где тепло ощущалось опасным, с намёком на «сейчас расплавлю дверную ручку». У Вероники тепло было мягче, глубже, с едва уловимым запахом кофе. Или мне показалось… Хотя после всего, что со мной происходило, если от человека пахло кофе изнутри — это ещё не самое странное.

— МКС-01, значит, — улыбалась Вероника, — Тот самый человек-миксер, да?

— Виновен, — прикрыл я глаза и опустил голову.

— Наконец-то. А то я уехала на море на две недели, возвращаюсь — у нас тут новый носитель, холодильные инциденты, появление Ветрова и его фиксация, и Алиса опять делает вид, что ей никто не нравится.

— Вероника, — предупредила Алиса одним лишь тоном.

— Всё-всё, я молчу, милая моя.

— Ты не умеешь молчать, — фыркнула она.

— Поэтому меня и любят!

— Я могу идти? — посмотрела Алиса на Серафиму.

— Да, Алиса. Спасибо! Максим пока останется, — шире улыбнулась Серафима, наклонив голову вбок.

Алиса коротко кивнула. На выходе она задержалась рядом со мной.

— Не соглашайся ни на что странное, — тихо предупредила Алиса, и скрылась за дверью.

Теперь в кабинете остались я, Серафима Андреевна и Вероника Сергеевна, которая смотрела на меня с таким интересом, будто я был не человеком, а новым сортом кофе с густой пенкой.

— Присаживайтесь, Максим, — жестом пригласила Серафима.

Ничего не оставалось, как сесть. Вероника вернулась в кресло, но не развалилась и не закинула ногу на ногу. Просто устроилась поудобнее, отчего выглядела ещё увереннее.

— Как вы себя чувствуете после вчерашнего? — сложила руки на столе Серафима.

— Ну-у-у-у…Физически нормально. Эмоционально… форма 12-Б не предусматривает честный ответ.

— А если без формы? — ухмыльнулась Серафима.

Я посмотрел в сторону.

— Кто-то забрал у людей эмоции и память. Мы утилизировали бедного Игоря. Я понимаю, что иначе было нельзя, но от этого как-то не легче.

— Это хороший признак, — кивнула Серафима, без жалости и с прежним вниманием.

— Что мне плохо?

— Что вам не всё равно, — поправила она.

Лазарева в кресле напротив вдруг стала серьёзнее. Весёлый блеск из глаз не ушёл насовсем, но спрятался глубже.

— Если однажды станет всё равно, Максим, сразу говори. Это не часть взросления, — открыла папку Серафима.

А я не нашёлся, что ответить.

— Именно поэтому я хочу дать вам небольшое задание. Внеполевое, — продолжила она, облизнув губы.

— Внеполевое — это значит без тварей? — напрягся я.

— В общем и целом — да, — она достала лист с печатью ГОСТа и положила перед собой, — После вчерашнего выезда мы получили два вывода. Первый: ваша адаптация нестабильна, но развивается. Второй: вы почти всё время находитесь либо в тренировочном блоке, либо в оперативной зоне, либо в кабинете с отчётами. Для носителя вашего типа это вредно.

— Потому что я начинаю грустить? — растянул я пальцами уголки губ.

— Потому что МКС-01 закрепляет связь между внешним миром и угрозой. Вам нужен контролируемый выход в гражданскую среду без боевого сценария.

— То есть… прогулка? — я чуть не обронил челюсть.

А Серафима улыбнулась ещё теплее.

— Контрольная проверка социальной и сенсорной устойчивости носителя в городской среде! — подняла она указательный палец.

— Короче, прогулка, но страшными словами…

— Я вызвалась сопровождающей! — Вероника невинно подняла руку.

— Сама?..

— Абсолютно