простая: получает слабый толчок, отдаёт короткий и очень злой.

Собирал я всё это руками, на верстаке. Банки, катушка, аккумулятор от шуруповёрта, кусок провода и маленький переключатель, который сам себя щёлкает раз в секунду.

Руки у меня бесплатные, а системные преобразования на сегодня уже закончились.

Работы вышло до полуночи. Зато к утру на верстаке стоял деревянный ящик с ручкой, и из него ровно, как метроном, щёлкало.

Проверять такое на себе нельзя.

Я сказал это вслух, дважды и громко, потому что Миша уже подошёл поближе с очень нехорошим любопытством на лице. А я, хотя уже и знал, что этого ходячего танка и натуральную природную аномалию хрен чем пробьёшь, но всё равно лишний раз рисковать не хотел.

Проверяли на туше демонёнка. Пришлось даже сделать небольшую вылазку в лес на охоту.

Ганс подвесил её на верёвке, подвёл к нитке и толкнул.

Туша дёрнулась и подпрыгнула. Верёвка натянулась струной, а Ганс отпустил её так быстро, что чуть не сел на землю.

— Ох и хорошо, — сказал он с уважением.

Установка всей конструкции заняла три дня.

Работа была простая и понятная всем, потому что всё сложное я уже сделал на верстаке, а на улице осталось копать, ставить и натягивать.

Столбов вышло шестьдесят, шагом в пять метров. Ямы копали в две смены, столбы ставили, трамбовали землю обухом и заливали водой, чтобы села плотнее.

Изоляторы сделали из бутылочных горлышек, по шесть на каждый столб. Триста шестьдесят штук я выдал одним преобразованием из битого стекла, которое Оскар велел сносить в одно место с самого первого дня и был за это неоднократно осмеян.

Соня выпросила себе одно горлышко просто так, на память, и повесила его на верёвочку рядом с тетрадью.

Зачем изолятор? Затем, что дерево, особенно сырое, ток проводит охотно. Без стекла между проволокой и столбом весь мой удар уйдёт в землю, и тварь этого даже не заметит.

Шесть ниток в три уровня.

Нижняя пара идёт по колено, и под неё уже не подлезешь. Средняя на уровне пояса, самая рабочая, потому что именно туда влезает всё, что бежит на четырёх лапах. Верхнюю я поднял по плечо, на случай если кто-то решит перепрыгнуть.

В каждой паре одна нитка под ударом, вторая обратная. Тварь замыкает их собой и получает своё.

А главное, работает в любую погоду, на мокрой траве, на сухой пыли и на любой твари, хоть в чешуе, хоть в прочной шкуре.

Параллельно со стройкой выяснилась ещё одна вещь.

Тот ночной скачок роста оказался не разовым чудом.

Птица продолжала расти. Уже не рывком на две ладони за ночь, а тихо и понемногу, так что за день на глаз почти и не заметно.

Зато заметно по зарубкам.

Соня, помимо дерева, завела на страусов отдельную страницу и вытесала себе мерную палку. Ловила по одному и тому же десятку, ставила к палке, чиркала ножом и записывала.

Выходило по паре сантиметров в сутки. Иногда чуть больше, иногда чуть меньше, но зато стабильно.

Причина, впрочем, лежала на поверхности. Мешанку мы разводили водой из колодца, той самой, от которой у нас всходы прут как на дрожжах. Овощам она гонит рост, и птице, выходит, тоже.

Я стоял у карусели и считал уже наперёд. Пара сантиметров в день это метр за полтора месяца, если всё так и продолжится.

А настил у меня рассчитан всего-лишь на утку-переростка. Расширять придётся, и расширять скоро, иначе они мне его просто проломят вместе со всем нашим электричеством.

Дерево-Хранитель тем временем догнал меня по грудь. Рос он быстро, хотя пока ещё никого не отпугивал. Но вроде бы сильно и не притягивал, как мы опасались.

Полностью мы натянули линию на третий день к вечеру.

Я обошёл весь обвод сам, с китайским тестером, и потрогал каждую пару по очереди. Все шесть ниток отзывались одинаково.

Дальше правило.

— Слушайте все и запоминайте один раз, — сказал я, собрав деревню у амбара. — Линию гасит тот, кто к ней идёт. Не сосед, не дозорный, не «я думал, уже выключено».

— А если ключ у другого? — спросил Мартин.

— Ключ один. И он у меня.

Рубильник я поставил на столбе у гаража, на виду, под жестяным козырьком от дождя.

Никакой демократии в этом вопросе я разводить не собирался. Всё, что можно включить или выключить по ошибке, рано или поздно случается.

Так что здесь нам в помощь только чёткие правила и порядок.

А первый клиент пришёл той же ночью.

Ганс сидел на дозоре у крайнего дома, когда в двадцати шагах от него хлопнуло и полыхнуло синим.

Деревня поднялась за минуту. Ради этого дозор и стоит.

У проволоки бился мелкий демон.

Одна из уже привычных для меня крысо-собак. Эта пошла напрямик, как они всегда и ходят, и влезла в среднюю пару всем телом сразу.

Дальше он уже не мог из неё выйти. Каждый щелчок сводил ему лапы, и вместо того чтобы податься назад, он валился вперёд, в нитки, и получал ещё раз.

Бился он недолго.

Мы вышли всей толпой, с лампами и с оружием, и оружие никому не понадобилось. Миша с молотом на плече постоял, посмотрел и с явным сожалением убрал молот обратно.

— Так и что, всё? — спросил он.

— Всё.

Дитрих обошёл тушу по кругу, присел и потрогал землю рядом с ней ладонью. Земля была сухая и обыкновенная.

— Двадцать лет по гарнизонам, — сказал он наконец. — Ни одна стена сама никого не убивала.

К утру у линии лежали ещё двое.

Восторг был всеобщий и, я бы сказал, неприлично громкий для семи часов утра.

Миша предложил опоясать так весь мир.

— Весь? — уточнил я.

— Ну хотя бы до города, — сказал он, подумав. — Чтобы ходить спокойно.

Соня требовала показать ей молнию ещё раз и была искренне возмущена, когда выяснилось, что по заказу молния не показывается.

Изольда высказалась, что, возможно, она наконец-то выспится. Потому что демоны за околицей начали очень сильно провоцировать её старую бессоницу и мигрени. А теперь вроде как поводов для волнения меньше.

Восторг я портить не стал.

Но линию всё равно обошёл сам, ещё раз, с тестером, и потрогал каждую пару. Мало ли.

Нитки были живые, все шесть. Первый труп её не убил. Второй и третий тоже.

А потом дзынькнула книга.

'Возведено укрепление: изгородь электрическая.

Состояние: 100%. Качество: необычное.

Способна остановить