которых ничего не вышло. Список Лили на этом фоне казался куда более безопасным вариантом.

– Безопаснее, чем просто быть самой собой?

Она кивнула, пытаясь продышаться и не заплакать. Но дыхание тоже слегка срывалось.

– Я не хотела быть собой. Я себе не нравилась, совсем не нравилась, ни в чем. И, когда потом мы с тобой встретились и ты решил, что я Лили, я просто не смогла устоять перед искушением стать кем-то другим. Кем угодно, кроме старой и скучной Лидии Грэй. Поэтому я стала вести себя так, как, по моим представлениям, вела бы себя такая смелая и решительная женщина, какой я считала Лили Беннет, – и эта энергия протащила меня по всем пунктам списка. Понятно, они все получились у меня довольно жалко, но я-то сама, за вычетом нескольких ярких исключений, отлично провела время. Когда я была Лили, то чувствовала себя гораздо лучше. Как будто я на самом деле живу, а не просто уныло влачусь по жизни.

Она продолжила, нервно прижимая кончики пальцев одной руки к костяшкам второй.

– А потом я встретилась с настоящей Лили Беннет – как раз вчера. И оказалось, что настоящая Лили вообще всего на свете боится. Она не выполнила ни единого пункта из своего списка. И тогда я вдруг поняла: вовсе не Лили подарила мне ощущение, что я способна хоть весь мир перевернуть, пусть иногда и побаиваясь. Это ты!

Горло у нее сжалось от наплыва чувств, она сглотнула и покосилась на Джейка. Тот даже не смотрел на нее. Грудь Лидии сдавило тревогой и неуверенностью, голос дрогнул.

– Так что сегодня я пришла сюда сказать, что не жалею ни о чем из того, что произошло. Да, имя было не моим, и список тоже чужой, но все остальное было настоящим. И мне очень жаль, что я тебе солгала. Прости. Это было гадко с моей стороны, я прошу прощения и очень жалею об этом. Но только об этом. Все.

– Подозреваю, нам обоим случалось делать то, чем мы не гордимся, – пробормотал Джейк, не отрывая взгляда от пола. Голос у него звучал как-то блекло, словно обычная радость начисто из него вытекла.

– Ага. – Лидия кивнула. – Кстати, я знаю, что за рулем той машины сидел не ты. Во время аварии.

Вот тут он уже вскинул глаза, и Лидия почти физически ощутила, как в нем снова вспыхивает энергия.

– Ты что, за мной шпионила?

Она слабо улыбнулась.

– Если тебе так хочется называть это шпионством. Но нет, это не я. Мой папа.

Джейк так плотно стиснул губы, что шрама стало почти не видно.

– Не уверен, что мне от этого легче.

– Знал бы ты моего папу – стало бы. – Она улыбнулась, вспоминая речь Стива. – Он уже двадцать лет, со дня гибели Елены, почти не разговаривает, а тут в кои-то веки нарушил молчание – и только чтобы выступить в твою защиту. Это, знаешь ли, большая честь.

– А что, если я недостоин, чтобы меня защищали? – спросил он, поднимая руку, чтобы поскрести подбородок, щетина на котором была примерно на неделю запущеннее, чем обычно.

Лидия лишь улыбнулась. С плеч словно бы спала невыносимая тяжесть.

– Может, расскажешь мне всю историю и дашь самой решать?

Он так долго молчал, что она уже начала бояться, что иного ответа не получит, но наконец Джейк еле заметно кивнул.

– Энди. – Голос у него снова зазвучал глухо и непривычно. – Так звали того, кто ехал со мной в машине. Он был моим сокомандником, моим лучшим другом. Мы с ранней юности тренировались вместе и очень сблизились. Он был мне как брат, о котором я всегда мечтал.

Лидия нахмурилась.

– Ты говоришь в прошедшем времени.

– Потому что все это в прошлом. – Джейк дернул плечом. – Помнишь, я рассказывал тебе, что чуть не женился?

Она кивнула, стараясь задушить мгновенно всколыхнувшуюся ревность.

– Ее звали Джоди. – Он поморщился, произнося это имя. – Мы были вместе много лет. Она переехала со мной в Германию, но, когда я собрался оттуда в Корею, она захотела остаться. Сказала, ни за что не поедет в очередную незнакомую страну без кольца на пальце. – Он скривил губы в невеселой полуулыбке. – Я сделал ей предложение. Но она все равно отказала.

Лидия недоверчиво нахмурилась.

– Почему?

– Оказалось, в Берлине она изменяла мне с каким-то женатым типом. Хотела использовать мое предложение, чтобы надавить на него и заставить уйти от жены. – Джейк втянул в себя воздух и медленно выпустил. – Но он не ушел. А она все равно осталась с ним.

Сердце у Лидии сжалось. Очень захотелось потянуться к Джейку, обнять. Но она сдержалась.

– Паршиво.

Он кивнул. Лицо у него было печальным и собранным, морщины вокруг глаз пролегли глубже. Видно было, в каком он сейчас напряжении.

– Угу.

Он сжал руками край столешницы, на которую опирался, с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Словом, после этого я малость слетел с катушек. Пил без удержу, встревал в пьяные драки со всякими идиотами – короче, вел себя как типичный болван с разбитым сердцем. И только Энди сумел до меня достучаться. Заставил меня осознать, чтó именно я делаю, до чего не похож на обычного себя. Только он сумел уберечь меня и не дать влипнуть в настоящие неприятности.

Он снова нахмурился.

– Конечно, лишь до того вечера, когда он вез меня домой. Я тогда так надрался, что даже не понимал, что он и сам крепко выпил. А когда случилась авария, он страшно перепугался и психанул. Сказал, что его карьере конец, а жизнь погублена. Я сразу поменялся с ним местами.

Лидия медленно кивнула, упираясь локтями в колени и подперев ладонями подбородок.

– Ты хотел отплатить ему добром за добро.

Джейк тоже кивнул.

– А кроме того, видел, что из перелома обе кости руки торчат. – В его улыбке слабо забрезжил отсвет прежнего Джейка, и сердце Лидии воспарило от радости. – Я только посмотрел на руку в первый же миг после удара, еще даже не успев почувствовать боли, и понял: моей карьере конец. Не было никакого смысла губить еще и его карьеру.

Лидия молча рассматривала его – такого живого и неунывающего, такого непохожего на всех, кого она когда-либо знала. Он всегда умел утешить и развеселить ее, подбодрить в самую тяжелую минуту, порадоваться ее успехам, пусть даже самым незначительным. И ведь он был таким не только с ней – и с татуировщиком Максом, и со всеми остальными своими старыми друзьями. Лидия ничуть не удивлялась, что он решил принять на себя вину другого,