потерять драгоценный подарок. Каждая ниточка на счету, и должна попасть в правильные руки.

Все темнее становилось в доме, и стылой волной обнимал ноги холодный воздух. Не осталось у Агаты сил стряхнуть с себя оцепенение и разжечь огонь. Была бы Яна дома — другое дело. А для себя уже нет сил стараться.

Пальцы ее перебирали прядки пушистой пряжи. Надо было ей себе связать носки, а не стараться для городской фифы. С чего это ей взбрело в голову, что знает она, что делать? Фантазия одна, да и только.

Агата прикрыла глаза и позволила себе одинокую слезинку. Вокруг пальцев вились, поднимаясь все выше, нежные нити. Сквозь сомкнутые веки не видела она, как побежали по всей длине серебристые искорки.

Не знала Агата, что в этот момент где-то на дальнем краю деревни остановилась у ворот машина. Прикрываясь от дождя зонтом, побежала к крыльцу Лариса Сергеевна. Зашелестела примятая ногой бумага. Наклонившись, она подняла лежавший у двери теплый, согревающий озябшие руки сверток.

Глава 42

Сквозь переплетение колючих ветвей виднелись просевшие холмики и выцветшая краска оградок. Придет весна, и покроют металлические прутья свежей голубой краской, но сейчас тихо на кладбище. Лишь шумит в вершинах сосен прохладный октябрьский ветерок.

Агата протянула руку, сорвала покрасневшую ягодку шиповника и сунула ее в рот. Захрустели на зубах косточки.

Где же ее могилка? Отказалась Марина показать, испугалась. А чего бояться? Просто навестит Агата старую знакомую, и всего-то. Побеседовать надобно по душам, пусть расскажет ей все как на духу.

Соврала, конечно, Агата. Нет у нее такой силы, чтобы говорить с мертвыми, но, надеялась, что помогут ей кладбищенские духи — передадут весточку.

Много могилок здесь под ее фамилией. Получается, немало пошло от ее линии потомков. Сильное, видно, ведьминское семя, да только во вред гуляет по земле ее кровь и несет в себе древнее зло. По всему получается, что проклят ее род…

Ну да ничего, сейчас она здесь и сможет все исправить. Хоть и не поповского племени, а грехи отпустить сумеет: и свои, и тех, кто пришел после нее.

На потемневшей от времени латунной табличке было написано: «Веригина Антонина Прокофьевна». Рассказали ей соседи, что похоронила Антонина своего мужа рано, а потом на девичью фамилию вернулась. Так часто делали в ее семье, и Антонина не стала исключением.

— Ну, здравствуй, Веригина Антонина, — усмехнулась ведьма и, расправив подол на тощих коленях, присела на низкую скамеечку. — Давно надо было до тебя дойти, да все некогда было.

По выложенным бетонной плиткой дорожкам пронесся ветерок, подбирая с земли облетевшие листочки шиповника.

— Значит, слышишь, — удовлетворенно кивнула Агата. — Я пришла к тебе сказать, чтобы ты отпустила Марину. Она достаточно уже пострадала. Я была не права, знаю, но и ты не повторяй моей ошибки.

Вздохнули, заволновались растущие вдоль кладбищенской ограды сосны.

— Я еще никогда не приносила даров мертвым, — с сомнением глянула на латунную табличку ведьма. — Но я не знаю, кому передать то, что предназначено для тебя. Я приду в другой день, в полдень. Прими то, что я принесу. Не откажи.

* * *

— Бабушка! — настойчиво звенел детский голосок. — Ты совсем меня не слушаешь!

— Слушаю, деточка, — устало кивнула Агата. — Конечно, слушаю.

Глаза ее снова невольно скользнули в сторону куклы, лежащей на столе. Серые прядки волос так и остались тем, чем были, — обыкновенной козьей пряжей. Отчего так?

— Ты снова думаешь! — помахал перед носом обвинительный палец. — Я же вижу, сколько морщин у тебя на лбу.

— Так ведь старенькая я уже, — улыбнулась Агата. — Мне положено быть с морщинками.

— Нет, — присела на скамейку Яна и внимательно осмотрела бледный, морщинистый лоб. — Эти глубокие и шевелятся. Ты так сильно думаешь, что даже не слышала, что я сказала.

— А что ты сказала? — сделала ведьма заинтересованное лицо. — Может, и впрямь задумалась, не расслышала.

— Мама разрешила мне у тебя остаться! — торжествующе улыбнулась девочка. — Обещала больше не ругаться, а я обещала больше не убегать. Здорово, правда?

— Здорово, — вяло кивнула старушка. Не время ей на себя такой груз брать: не сегодня-завтра придет за ней Лунница, чтобы проводить обратно, туда, где ее настоящий дом.

— Ты что, не рада? — заметила Яна сомнение в глазах ведьмы.

— Что ты! — всплеснула руками Агата. — Ужасно рада! Устала просто, вот тебе и показалось. Ты лучше расскажи, как Яника? Давно мы вас с Миленкой не видели. Соскучились.

Она потянулась к дальнему краю столешницы и взяла в руки куколку с нежным фарфоровым личиком.

— Какие у нее красивые одежки! — воскликнула Агата.

— Это мама сшила! — похвасталась Яна. — Мы и Миленке привезли.

— Ах, какая же ты все-таки умница! — тепло улыбнулась старушка, поглаживая пальцем нити шерстяных волос. — И про сестренку не забыла!

— Сестренку? — недоуменно посмотрела на нее Яна.

— Ну да, — смутилась Агата. — Куколки у нас с тобой как сестры…

— И правда! — просияла девочка и кинулась к своему рюкзачку, вытаскивая комплект одежек поменьше.

Напевая себе под нос, она переодевала в новые наряды младшую сестру, а ведьма с тоской рассматривала серые, безжизненные волосы старшей. Почему же они не засеребрились? Вся пряжа светится, озаряя подпол лунным сиянием. Что не так с этими прядками?

Может, она по ошибке взяла обыкновенную? Перепутала? Да, так верно и есть. Просто перепутала, а теперь мучает себя сомнениями. Ничего, этой куколке и обычная сойдет. Все лучше, чем голая лысина…

* * *

Вихрастая голова на мгновение вынырнула из кустов и снова пропала.

— Ну куда же он так бежит? — недовольно пробормотала старушка. — Ведь и не знает даже, где искать.

Егор словно услышал укоризненные мысли Агаты. Приостановился и виновато оглянулся назад. И зачем она с ним пошла? Еле ноги передвигает, совсем сдала за последний месяц. Болеет, что ли?

— Бабушка! — замахал он руками. — Идите лучше домой. Я сам посмотрю.

— Да ты хоть знаешь, как они выглядят? — доковыляла до него ведьма.

— Да, — неуверенно кивнул Егор. — Я видел на картинке проростки желудей. Стебелек и несколько листочков. Только мы зря пришли. Они только весной из-под земли покажутся. Я читал.

— Вот поэтому я с тобой и пошла, — назидательно подняла палец ведьма. — Ты не веришь, что они проросли, значит, искать будешь абы как. Палкой землю потыкаешь — и был таков.

— Почему вы так говорите, бабушка? — насупился Егор. — Я же помочь хочу.

— Ладно, — потрепала его по плечу Агата, — не обижайся на старую. Ты лучше скажи: ты в город ездил?

— Да, — вспыхнули его глаза. Как же это он забыл ей рассказать!

— Ну и