Через пару минут, когда поезд уже отходил от полустанка, в купе протиснулась знакомая желтая корзина, а уже за ней, добродушно отдуваясь, вошла женщина.

Аня подвинулась на край скамейки, давая место новой пассажирке.

– Вы не беспокойтесь, девушка. Мне ведь недалеко ехать, – певуче проговорила женщина и легко, привычным движением подняла корзину на багажную полку.

Присев, она сняла с головы легкую пеструю косынку и стала обмахивать ею потное разгоряченное лицо.

– Ох, и жарко! – проговорила она и ласково улыбнулась Ане.

Девушке показалось, что с приходом этой женщины в купе стало как-то по-домашнему уютно. И сама она со своими толстыми, чуть тронутыми сединой косами, уложенными вокруг головы, была удивительно милой и уютной. Как все добродушные люди, она оказалась очень словоохотливой, и не успели еще Анины спутники вернуться с обеда, как пассажирка уже знала и имя девушки, и откуда она едет, и куда, и кем работает.

Отвлеченная от своих невеселых приморских воспоминаний, Аня с удовольствием разговаривала с неожиданной попутчицей.

– Значит, в Крыму была. Довольна небось, и домой не хочется ехать?

– Не хочется, – созналась Аня. – Хоть и соскучилась уже и по работе и по дому, а все же с удовольствием побыла бы еще у моря.

– Да, а я скоро, наверное, забуду, какое оно, море. Тоже любила его. Была я на побережье в последний раз в сороковом году. Отдыхали тогда вместе с мужем в Алуште. Хорошее было время. Мой Илья неугомонный был. Все, бывало, таскает меня по скалам. На такую высоту заберемся, что и вспомнить страшно, а он только посмеивается: «Это, – говорит, – для здоровья полезно». Да, хорошее было время, – с какой-то грустью повторила женщина. – А больше уж я по курортам не ездила. Не до того уж было. Да, видно, и не поеду.

– Ну почему же, – успокоила Аня, – еще не раз поедете. Будете опять по горам с мужем лазить.

– Нет. Не вернулся Илюша с фронта. Не дождалась. Вот и жизнь вся не так пошла, как думалось.

Аня с досады на себя прикусила губу:

– Простите… – прошептала она.

– Ничего, – тихо ответила женщина. – В жизни оно всякое бывает – и радость и слезы. Ты думаешь, я отчаиваюсь? Нет. Живу. Работаю. Сынов воспитываю. Знаешь, какие у меня ребята… Старший – студент, в Ленинграде, в технологическом, учится. Инженером будет. Младший десятилетку окончил. На завод пока его определили. Думает тоже продолжать учебу. Нет, горевать мне просто некогда. А вот вспомнишь когда… тяжело все-таки.

– А куда вы сейчас едете? – решила переменить разговор Аня. – Простите, я не знаю вашего имени…

– Дарья Ильинична. А еду я домой. В Холмск, к ребятам своим. Заждались небось.

– В Холмск… – в раздумье повторила Аня. – Холмск… Где-то я слыхала про этот город.

– Немудрено, что слышала. Город хоть и небольшой, а лучше, может, и городов мало. Я, например, его ни на какой другой не променяю, – с гордостью сказала Дарья Ильинична.

– Кто-то мне рассказывал. – Аня даже лоб потерла, стараясь вспомнить.

А Дарья Ильинична уже говорила о городе, о новостройках, о расширяющихся улицах.

– Вспомнила, – весело перебила ее девушка. – Ничего, оказывается, особенного. Просто мой начальник, еще когда я в Приморске работала, говорил, что он из Холмска. Вот и все.

– А как его звали? Городок ведь небольшой, может, и знаю.

– Сорокин. Илья Тимофеевич Сорокин.

Женщина страшно побледнела, судорожно глотнула воздух и голосом, вдруг охрипшим, сказала:

– Повтори еще. Как ты его назвала?

– Сорокин, – повторила изумленная Аня.

– Илья Тимофеевич? Ты не путаешь? – Взгляд женщины не отрывался от лица Ани.

– Нет, конечно, не путаю. Вы его знаете?

– Господи, неужели он? – прошептала Дарья Ильинична.

– Кто он?

– Скажи… – Голос женщины прерывался от волнения. – Он, Сорокин, ничего не говорил о семье?

– Семья у него погибла при бомбежке в сорок первом. Это я хорошо помню. Он говорил, что узнал о своем несчастье, когда вернулся с фронта в сорок пятом. Все у него погибли: и жена, и отец, и двое детей.

– Как же так получилось? А я-то…

– Вы его знаете? – снова спросила Аня.

– Как же мне не знать своего Илью, мужа своего, милая ты моя девушка. Какую радость ты мне сообщила! – Дарья Ильинична, не стесняясь, вытирала хлынувшие слезы. – А он и сейчас там? Когда ты уехала из Приморска? Вдруг и его там уже нет, – всполошилась она.

– Я работала в Приморске год тому назад. Но Илья Тимофеевич и сейчас там. Подруги мне писали. Только он с машиностроительного завода перевелся в трест «Морнефть». Слыхали, наверное, там в море Ледяной остров построили?

– Да, да. Еще бы не слыхать. Ребята мои об этом без конца твердят. Так, значит, он там?

– Там. Конечно, там. Но только… Дарья Ильинична, как же так получилось, что Илья Тимофеевич вас и всю семью погибшими считал? Ведь он же сам ездил домой после войны.

– Да это вполне возможно. Меня в то время в Холмске не было и детей тоже. Все считали нас погибшими. Только странно, почему же никто не сказал мне о приезде Ильи. Хотя и это неудивительно, – продолжала в раздумье Сорокина, – в сорок пятом там появилось много нового народу. Илья не говорил, сколько времени он пробыл в Холмске?

– Кажется, недолго. Точно не знаю.

– Боже мой, – радостно говорила Сорокина. – Вот сыны-то обрадуются! Анечка, ты ведь в Ленинграде живешь? Скажу старшему своему, чтоб тебя там обязательно разыскал.

– Это нетрудно, Дарья Ильинична. Ведь я в том же технологическом институте учусь, где и он. Только на вечернем отделений.

– Ох, какую же ты мне славную новость принесла, родная ты моя. – Дарья Ильинична порывисто обняла и поцеловала Аню, всхлипывая, вытирала мокрые глаза и смеялась сквозь слезы.

– Мальчики ждут меня с этим поездом. Старший здесь на каникулах. Я тебя, Анечка, познакомлю с ними. Они хорошие ребята.

– Трудно вам, Дарья Ильинична, пришлось.

– Да сейчас уже все позади.

Дверь с шумом отворилась, и в купе вошли двое веселых после долгого обеда мужчин.

– Ого! У нас еще один пассажир. Нашего полку прибыло. Здравствуйте! – шумно приветствовал один из них.

– Здравствуйте, люди добрые, – откликнулась Сорокина. Она вся светилась радостью и оживлением. – Здравствуйте!

– Анечка, а зря вы такая несговорчивая. Не захотели составить нам компанию, а обед был что надо, пальчики оближешь.

– Спасибо. Я же сыта. Это вы готовы круглые сутки сидеть в вагоне-ресторане.

– Аня, а мы сейчас и вправду закусим. – Сорокина засуетилась над корзиной.

– Нет, нет, Дарья Ильинична. Я в самом деле не хочу.

– Думаешь, не успеем? Время хватит, до Холмска еще целый час. Поешь со мной ради такого