внутрь двора крепости. Офицеры неотрывно глядели на меня. Солдаты сжались как пружины.

— Быстрее! Быстрее! — Райко подгонял свой арьергард, что уже пятился со всей возможной скоростью к «Вороньему когтю».

А в нескольких десятках метрах перед ними уже проступили очертания массы людей, из которой летели стрелы. В первой линии было и несколько арбалетчиков, пытавшихся запустить болт в прорехи между тяжеленными павезами.

Пора!

— Поверх факелов сержанта Эссема! По ублюдкам огонь! — рявкнул я.

— Готовься! — заорал Хельмут.

Аркебузиры поднялись между зубцами крепости. Арбалетчики вскочили со своих мест.

— Пли!

Стрелки нажали на спуск, серпентины на аркебузах прижали горящие запальные шнуры к полкам с затравочным порохом. Болты арбалетчиков уже усвистели во тьму. И лишь следом перевал огласил грохот нестройного залпа, разбежавшийся эхом по скалам.

— Зарядить! — надрывался Хельмут, — Не прекращать кидать болты!

Арбалетчики вовсю работали «козьими ногами», натягивая тетиву, вкладывая новые снаряды и посылая их в толпу разбойников. Аркебузиры уже прочищали стволы, сыпали в них отмеренный порох, забивали пыжи и опускали пулю, проталкивая её шомполом. Дело это небыстрое. Ещё надо затолкать второй пыж, чтобы пуля не выкатывалась из ствола, насыпать порох на полку, установить фитильный шнур…

В рядах разбойников послышались крики. Расстояние приличное и вряд ли первый залп сильно проредил их, но людская куча мала в темноте замешкалась, дав возможность Райко ускориться и разорвать дистанцию Павезы стукнулись в землю в пятидесяти метрах от крепости. Солдаты приготовились в бою.

— Вперёд, пока они не зарядились! Что стали? Или золота не хотите? Убейте их! — раздалось из темноты.

Жаль, что никакая шальная пуля не нашла этого главаря бандитов. Зато разбойники рванули к крепости.

— Факелы! — заорал я.

Позади павез второй ряд бойцов торопливо зажигал от двух огней новые. Вскоре солдаты размахнулись и со всей дури запустили их в сторону противника. Хорошо промасленные болванки упали на пути перед лихими людишками, осветив их сильнее.

Толпа была огромная. Разномастно одетая, кто в стёганую куртку, кто в старый акетон, а кто и вовсе в плетёнку, она тем не менее уродливо клубилась, блестя оружием.

Мимо пролетел на излёте арбалетный болт. Ага, уже и сюда добрасывают, твари!

Гулко с шелестом бахнуло. Да у этих мразей тоже есть аркебузы! Раздался крик внизу на дороге — одного из людей верцианца ранило, снеся край павезы.

Ш-ш-пах!

Ответный залп стрелков из крепости плотно ушёл в толпу разбойников.

— Назад! — закричал я, и отряд верцианца снова двинулся под стены.

Обозлённые бандиты заревели. Уже полтора года они были здесь главной силой, которой всё сходило с рук. И вдруг им дают зубастый кровавый отпор!

— Режьте их! Бейте! Их всего два десятка! А нас вон сколько! Вперёд! — надрывался атаман разбойников где-то посреди яростного и злобного клубья вооружённых головорезов.

— Ставь орудия! — раздалась внизу команда Альбрехта.

Павезы солдат Райко снова стукнулись в землю почти под стенами.

— Альбрехт! Ваш выход!

— Навались! — заревел артиллерист и кулеврины пошли последние метры, выкатываясь на площадки перед развалами стен. Теперь они глядели прямо на дорогу.

— Трави! — уже на всю мощь лёгких выдавал Альбрехт.

Около каждой из кулеврин помощник быстрыми чёткими движениями прочищал затравочное отверстие острой проволокой-затравником, накалывая ею же пороховой картуз внутри пушки.

— Запал!

Тонкие «скорострельные трубки» с порохом быстро вставили в затравочные отверстия.

— Пушки! — истошно заорал кто-то в толпе разбойников, уже хорошо освещённой факелами. Первые ряды топтали огонь, пытаясь затушить его.

— Пли! — заорал Альбрехт, сжав кулак от напряжения.

Горящие фитили поднесли к трубкам. Пушки подумали несколько мгновений и…

Рявкнули гулко и страшно. В ночном горном воздухе их выстрелы будто раскололи прохладу на тысячу осколков, заставляя отряхнуться от сна далёкие отроги и уступы Вальденбургских гор.

Едкий дым от сожжённого пороха потёк над крепостной стеной. Заранее чуть опущенные на цапфах стволы изрыгнули картечь, и та с противным визгом улетела в сторону толпы разбойников, собирая кровавую жатву. Часть первого ряда словно наткнулась на невидимую преграду. Я увидел, как второй задело тоже. На узкой дороге рубленый лом и мелкие шарики снесли с десяток раненых и убитых.

Но часть ублюдков ещё бежала по инерции вперёд, не видя ничего!

— Быстрее! Под стены! — сообразил атаман, — Стреляйте по пушкарям!

Болты и стрелы засвистели вокруг кулеврин. Один из артиллеристов вскрикнул и оступился — болт попал ему в ногу. Остальные, кашляя от дыма, торопливо бухнули здоровенными деревянными щитами перед пушками.

— Бань пушки! — раздалась громогласная команда Альбрехта.

Артиллеристы быстро работали банниками, щетина которых вычищала остатки пороха и тлеющих частиц из стволов.

По павезам солдат верцианца, стоя́щим перед отсутствующими воротами «Вороньего когтя», барабанили стрелы. Мои арбалетчики как заведённые пускали болты в приближающиеся ряды бандитов.

— Гаси! — командовал Альбрехт.

Смоченные в уксусе тряпки на длинных древках несколько раз прошли внутри стволов. Болты и стрелы стучали в павезы перед орудиями. Одна стрела пронеслась над головой пушкаря. Тот пригнулся, но тут же принялся дальше гасить орудие под грозным взглядом Альбрехта.

Сам же мастер огня уже скатился вниз к оставшемуся орудию.

«Рибодекин» стоял, дожидаясь своей минуты славы. В семи его малых стволах уже была готова картечь.

— Просыпайте порох! Аккуратнее, черти!

«Орган смерти» отличало то, что у него был общий затравочный жёлоб, ведущий к затравникам всех стволов.

— Осторожно! Прикройте его сверху! — отдавал приказы Альбрехт.

Пушкари завозились под рогожей, которую держали над ними двое солдат — не дай бог со стены упадёт искра на пороховые желобки, что хищными бороздками убегали к малым скорострельным трубкам…

А я повернулся к маленькой группке своих людей.

Рене, Дене, Хенрик и ещё несколько ветеранов стояли внизу, глядя на меня и ожидая команду. Ландскнехты надели кирасы и свои самые вычурные костюмы с разрезами-буфами. Облачённые в цветастые штаны и куртки, они выглядели именно так, как всегда шли в самые ожесточённые бои.

— Ну что, не забыли ещё наш клич? — ухмыльнулся я, спускаясь по лестнице с бастиона во двор.

— Нет, милорд! Нет! Нет, милорд! — раздались зловещие голоса.

— Ну тогда…

И над крепостью раздался крик, который давным-давно повёлся за моим отцом, а после перешёл к Владиславу фон Фальку и тем, кто долго ходил под серебристо-алым знаменем сокола и меча.

Набрав воздуха, я проревел:

— Во что же мы верим?

Пяток лужёных глоток рявкнули в ответ:

— В ЖЕЛЕЗО!

—