оставил и сейчас двумя руками работал с мечом. Два стрелка на стене прямо над ним не давали противнику прицелиться и хлопнуть по странствующему рыцарю из аркебузы.

А мы с Хенриком закрутили страшную мельницу из клинков. Здоровяк на моих глазах с потягом распластал старый акетон одного из бандитов и схватив его за глотку, проткнул мечом, целясь прямо в прореху. Толчок ногой и убитый полетел на своих дружков.

Я принял на меч удар фальшиона и со звоном перевёл его вбок. Ткнул локтем соперника в зубы и коротким замахом полоснул его по бёдрам. Второй удар перечеркнул шею врага, окатив меня брызгами крови, бьющей под напором.

— Бежим! — вдруг раздались крики в толпе разбойников.

— Стоять, сучьи потроха! Осталось немного! Войдём внутрь и убьём их всех! — орал атаман, — Кто дёрнется назад — убью лич…

С-с-с-тк!

Болт зашёл ему в глазницу, навеки прервав гневную тираду. Вот так вот! И кираса со шлемом тебе не помогли, ублюдок!

В этот миг на дороге раздался звук рога.

— Сзади! — завыли бандиты.

Позади кучи лихих людишек двумя стройными линиями быстро приближались солдаты с пиками и алебардами. Из-за их спин прилетело несколько болтов, тут же нашедших свои цели.

— Аркебузы — осторожно! На дороге свои! — раздался голос Хельмута.

— Дави! Дави их! — закричал я.

— Наши! — вторили солдаты у ворот.

Пятнадцать пехотинцев с ходу врубились пиками в нестройные ряды разбойников, поразив насмерть сразу полдесятка лихих людишек. Моё резервное воинство остановилось и принялось с уханьем медленно продвигаться вперёд, коля ублюдков.

А я усилил нажим, вкладывая в удары все силы. Позади во главе с Альбрехтом уже лезли пушкари в стёганках и кирасах с фальшионами в руках. У некоторых нашлись и небольшие щиты.

— Построились! — ревел Райко.

Плотный строй в четыре человека по фронту и глубиной в три ряда отбросил измочаленный щит в сторону, ударив по противнику в арке ворот. Вторые ряды кололи над головами первых, поражая стремительно теряющих остатки боевого духа бандитов.

Солдатская выучка ломала разбойничью вольницу об колено.

— Бежим! — всё чаще звучали истошные крики.

И они побежали.

Бежали, пытаясь прошмыгнуть по флангам солдат резерва. Улепётывали, падая, сражённые ударами мечей. Летели вниз и тряпичными куклами разбивались о скалы, ломая руки и ноги. Хенрик спрыгнул за стену. Я ринулся следом, рубя налево и направо. Лихие люди обезумели от ужаса, мечась и заваливаясь навзничь от редких выстрелов аркебуз, постепенно затихающих, чтобы не попасть по своим.

Рене с Беллингеном последовали моему примеру. За ними посыпались мои ветераны и некоторые пушкари. Ландскнехт с рыцарем крутились в смертоносном вихре, нанося точные удары. За мной спустились двое латников, что прибыли с Тиллем. Они кричали какие-то Эстерские кличи, рубя противников.

Кровавое побоище заливало дорогу алым, а горы в ужасе смотрели на эту пляску смерти.

Вскоре всё было кончено.

— Коней!

Через несколько мгновений я, Хенрик и Кнут уже были верхом. Оба ландскнехта тоже вскочили на лошадей.

— Господин Райко! Закончите здесь! Оставьте раненых для допроса! — скомандовал я верцианцу, доспех которого весь покрылся алыми каплями.

— Да, господин барон!

И мы помчались по дороге вниз. Туда, где уже виднелся огонёк факела — конник из резерва ожидал нас. Приблизившись, мы увидели несколько трупов бандитов, зарубленных на полном ходу.

— Есть ещё беглецы?

— С десяток ушло ниже. Мне приказали ожидать вас. Остальные четверо поскакали за ними.

— Вперёд!

Через пару минут почти у подножия скал мы увидели каменистую террасу, на которой отчаянно бились трое лихих людишек. Всадники наезжали на них, пытаясь поразить пиками и не подставиться. На полном ходу я располосовал одного из троицы, ещё одного своим громадным конём сбил Хенрик. Третьего пронзили пиками.

Меньше чем через минуту показался ещё один всадник, догонявший улепётывающего бандита. Конник ударил мерзавца длинным топориком и тот вскинул руки, падая на землю.

— Кажись, всё, милорд! Но пара могли где-то уйти по склону!

— Оставим их. Искать по такой темноте — лишь тратить время…

Вдалеке замаячил приближающийся огонёк. Хенрик пригляделся и возвестил:

— Похоже, это наши! Да, это Иффо!

Ко мне подъехал один из ветеранов, что остался при Святе:

— Милорд! Рад, что вы живы! Капитан Свят послал меня сообщить, что сержант Вормайер и его люди арестованы! И узнать — как у вас дела?

Я криво усмехнулся:

— Разбойники биты…

На лице Иффо загуляла улыбка:

— Никто не ушёл от вас, милорд?

— Ну разве те, кто додумался спрятаться…

Всадники рассмеялись. Кнут Беллинген вложил меч в ножны и подъехал ближе:

— Думаю, беглецы уже для вас не угроза и ежели не дураки, то уберутся подальше из ваших земель. Куда теперь, дружище фон Фальк?

— В «Вороний коготь». Сначала разберёмся с пленными и добычей. А затем в Вальденбург. Иффо, скачи обратно к капитану, передай чтобы готовили всё к нашему приезду!

Кавалькада развернулась обратно, поскакав в сторону крепости.

* * *

— Сколько у нас убитых?

— Трое, милорд, — произнёс Райко Эссем.

Рене и Дене, услышав это, удивлённо подняли брови. До этого верцианец обращался ко мне только как того требуют приличия — «господин барон». Но никак не милорд, как звали меня мои люди.

— Ещё шестеро ранены, но жить будут и даже смогут держать оружие. Пятеро моих и два пушкаря, но один из них просто был оглушен. То не в счёт. А вот второй теперь калека до конца жизни — болт полностью раздробил ему кость. Бедняга будет сильно хромать.

— Если хромец пожелает остаться в Вальденбурге, я найду ему дело. Всем раненым по три талера сверху… — кивнул я.

По всему выходило, что моя задумка удалась. Признаться, я думал, что убитых будет намного больше. Впрочем, пушки вымели почти три десятка разбойников. А ещё стрелки поработали на славу. Ставка выгорела и принесла мне то, чего я желал больше всего: победы с минимальными потерями. Не зря раскошеливался на пушки и аркебузиров.

— Сколько пленных?

— Двенадцать человек. Почти все легко ранены. Есть ещё тяжёлые, но они и до обеда не протянут, — отрапортовал сержант Эссем.

— Отвезите пленных в Вальденбург. Пусть мои люди их допросят — вдруг эти сволочи расскажут что-то интересное. Завтра я призову их к суду перед всеми жителями.

— Будет сделано, милорд!

Солдаты грузили оружие и порубленные доспехи да пожитки разбойников на телеги. Над головами