реальности – будь то величие природы, выходки вашей кошки или поведение других людей – гипотетически могут оказаться частью симуляции.

На протяжении веков философы предлагали стратегии, которые позволили бы показать, что мы находимся не в виртуальном мире. Я рассмотрю эти стратегии в четвертой главе и докажу, что они не работают. Не ограничиваясь этим, мы должны серьезно отнестись к вероятности нашего пребывания в виртуальности. Философ шведского происхождения Ник Бостром полагает, опираясь на статистические данные, что при определенных допущениях во Вселенной будет гораздо больше симулированных людей, чем несимулированных. Если это верно, то следует предполагать, что мы находимся в симуляции. В пятой главе я приведу доводы в защиту в каком-то смысле более слабого утверждения: все эти соображения означают, что мы не можем узнать о том, что не находимся в симуляции.

Этот вердикт возвращает нас к проблеме Декарта: откуда нам известно хоть что-нибудь о внешнем мире? Если мы не знаем, находимся в виртуальности или нет, и если ничто в виртуальном мире не является реальным, тогда нам, похоже, не удастся убедиться и в том, реально ли наше окружение. И тогда, вероятно, мы вообще ничего не можем знать о внешнем мире.

Это шокирующее заключение. Получается, мы не можем утверждать, что Париж находится во Франции? А я не могу быть уверен, что родился в Австралии? И не могу заявлять, что передо мной письменный стол?

Многие философы пытаются избежать этого вывода, отстаивая положительный ответ на Вопрос Познания: мы можем узнать, что не находимся в симуляции. А если можем узнать это, то, в конце концов, выясним что-нибудь и о внешнем мире. Однако, если я прав, то не следует придерживаться этой утешительной позиции. Мы не можем знать, что находимся не в симуляции. Это значительно усложняет проблему познания внешнего мира.

Вопрос Реальности. Реальны ли виртуальные миры или иллюзорны?

Всякий раз, когда обсуждается виртуальная реальность, можно услышать рефрен: симуляции – это иллюзии. Виртуальные миры нереальны. Виртуальных объектов на самом деле не существует. Виртуальная реальность – это не настоящая реальность.

Вы можете найти эту идею в «Матрице». В комнате ожидания внутри симуляции Нео видит ребенка, который, судя по всему, силой мысли сгибает ложку. Они вступают в такой диалог:

«Ребенок: Не пытайся согнуть ложку. Это невозможно. Вместо этого… просто попытайся осознать истину.

Нео: Какую истину?

Ребенок: Ложки не существует».

Это преподносится как глубокая истина. Ложки не существует. Ложка внутри Матрицы не реальна, она просто иллюзия. Подразумевается, что все, что человек воспринимает в Матрице, является иллюзорным. В комментариях к фильму американский философ Корнел Уэст, который сыграл советника Веста из Сиона в фильмах «Матрица: Перезагрузка» и «Матрица: Революция», развивает эту мысль. Рассуждая о выходе из Матрицы, он говорит: «То место, где, как вам кажется, вы пробуждаетесь, на самом деле может оказаться другим видом иллюзии. Одни сплошные иллюзии». Здесь слышится отголосок слов Вишну: симуляции – это иллюзии, и реальность тоже может быть одной из них.

Та же мысль повторяется в телесериале «Атланта». Три персонажа поздно ночью сидят у бассейна, обсуждая гипотезу симуляции. Надин убеждает: «Мы все – ничто. Это симуляция, Вэн. Мы все ненастоящие». Она считает, что если мы живем в симуляции, то, несомненно, мы ненастоящие.

Рисунок 4. Корнел Уэст, пробудившись от жизни члена Совета Зиона, об иллюзии и реальности

Полагаю, эти утверждения неверны. Вот что думаю я: симуляции – это не иллюзии. Виртуальные миры реальны. Виртуальные объекты действительно существуют. На мой взгляд, ребенок в Матрице должен был сказать: «Попытайся осознать истину. Ложка существует – цифровая ложка». Мир Нео совершенно реален. Так же, как и мир Надин, даже если она находится в симуляции.

То же самое касается и нашего мира. Даже если мы находимся в симуляции, наш мир реален. Здесь все еще есть столы, стулья и люди. Есть города, горы, океаны. Конечно, в нашем мире может существовать множество иллюзий. Нас могут обмануть наши чувства и другие люди. Но обычные предметы вокруг нас реальны.

Что я подразумеваю под «реальным»? Объяснение не будет простым – у слова «реальный» нет единого, определенного значения. В шестой главе я рассмотрю пять различных критериев «реальности». Я постараюсь показать, что даже в симуляции вещи, которые мы воспринимаем, отвечают всем критериям реальности.

Что насчет обычной виртуальной реальности, создаваемой при помощи гарнитуры? Иногда она может порождать иллюзии. Если вы не знаете, что находитесь в VR, и виртуальные объекты кажутся вам обычными физическими предметами, то вы ошибаетесь. Однако в одиннадцатой главе я постараюсь показать, что у опытных пользователей, которые осознают, что находятся внутри VR, иллюзий быть не должно. Они воспринимают реальные виртуальные объекты в виртуальной реальности.

Виртуальные реальности отличаются от невиртуальных. Виртуальная мебель – не то же самое, что невиртуальная. Виртуальные объекты создаются одним способом, а невиртуальные – иным. Виртуальные объекты – это цифровые объекты, результат вычислительных и информационных процессов.

Проще говоря, они созданы из битов. Это совершенно реальные объекты, которые определяются данными в компьютере. Когда вы взаимодействуете с виртуальным диваном, вы взаимодействуете с набором битов. Набор битов совершенно реален, как и виртуальный диван.

«Виртуальную реальность» иногда воспринимают как «фальшивую реальность». Я считаю, что это неверное определение. Гораздо ближе словосочетание «цифровая реальность». Виртуальный стул или стол обусловлены цифровыми процессами точно так же, как физический стул или стол состоят из атомов и кварков, которые участвуют в квантовых процессах. Виртуальный объект отличается от невиртуального, но оба они одинаково реальны.

Если мои размышления верны, то жизнь Нарады в образе женщины – не вполне иллюзия. Как и жизнь Морти в образе звезды футбола и продавца ковров. Все события происходят с ними на самом деле. Нарада действительно живет как Сушила. А Морти действительно живет как Рой, хотя и в виртуальном мире.

Эти предположения изменят наш взгляд на проблему внешнего мира. В случае моей правоты, даже если мы не знаем, находимся ли в симуляции, из этого вовсе не следует, что нам неизвестно, реальны ли окружающие объекты. Если мы в симуляции, столы реальны (это наборы битов), и, если мы не в симуляции, столы тоже реальны (это нечто иное). Так или иначе, столы реальны. Это дает нам новый подход к проблеме внешнего мира, который я буду излагать по ходу этой книги.

Вопрос Ценности. Можно ли жить полноценно в виртуальном мире?

В научно-фантастическом рассказе Джеймса Ганна