Мысленные эксперименты могут расширить границы одних понятий (времени и интеллекта) и помочь очертить границы других (знаний и ценностей). Когда мы исследуем эти границы, мы можем получить представление о самой природе времени или о том, что значит обладать знаниями.

Мысленные эксперименты могут быть неправдоподобными, но они часто дают нам по-новому взглянуть на реальность. По признанию Ле Гуин, когда она пишет о гендере, то «повествует об определенных аспектах психологической реальности как романистка, то есть старательно продумывает ложь». Гетенианцы Ле Гуин, возможно, и не существуют, но некоторые черты их натуры могут перекликаться с жизненным опытом многих людей. Исследование Азимовым искусственного интеллекта роботов может подсказать, как взаимодействовать с реальными системами ИИ, когда те будут созданы. Пещера Платона помогает проанализировать сложную взаимосвязь между видимым и реальным. Отчасти поэтому мысленные эксперименты занимают такое важное место в философии, науке и литературе.

Рисунок 6. Мысленный эксперимент Урсулы Ле Гуин: «Я исключила гендер, чтобы выяснить, что останется»

Симуляции в научной фантастике*

Одним из мощнейших мысленных экспериментов, как в научной фантастике, так и в философии, является идея смоделированной Вселенной. Что, если наша Вселенная – симуляция? Что из этого следует?

Рассказ Джеймса Ганна 1955 года «Обнаженное небо» был продолжением истории о компании «Гедоника, Инк», упомянутой в первой главе. Позже они оба вошли в роман 1961 года «Создатели радости»*. После вероятного уничтожения машин грез Гедонического совета («Небо начало таять огромными голубыми клочьями») персонажи задаются вопросом: они все еще в машине грез или уже в реальности?

«Как они могли убедиться, что это реальность, а не очередное исполнение их мечты машиной совета? Как они могли убедиться, что действительно победили, а не проживают очередную иллюзию в водной камере? Ответ был таков: никак».

Отрывок Ганна претендует на звание первого явного утверждения гипотезы симуляции – гипотезы о том, что мы живем в компьютерной реальности. Следует признать, что компьютеры в то время были новинкой, и машины Ганна описываются явно не как компьютерные симуляторы. Его «сенсис» в первом рассказе сродни фильмам с глубоким погружением, а в более поздних рассказах становится совершенно убедительной «реальностью». Также небольшую роль компьютерные симуляторы сыграли в романе Артура Кларка «Город и звезды» 1956 года, однако гипотеза симуляции там не рассматривалась.

Две идеи – компьютерный симулятор и гипотеза симуляции, – возможно, впервые объединились в малоизвестном, но сложном рассказе Дэвида Дункана «Бессмертные» 1960 года. Роджер Стагхорн использует компьютерный симулятор Humaniac для прогнозирования последствий гипотетических событий. Он и его коллега, доктор Пекари, погружаются в симуляцию и взаимодействуют с людьми, которым, по прогнозам, суждено жить в будущем сто лет. После ряда перипетий герои чудом спасаются. Вернувшись в обычный мир, они выключают симуляцию. История заканчивается так:

«– Я не могу не думать, – размышлял Стагхорн, – частью чьего компьютера являемся сейчас мы – ничтожные факторы в цепи причинно-следственных связей, которые начались бог знает когда и закончатся…

– Когда кто-то нажмет на выключатель, – закончил доктор Пекари».

В те ранние годы наиболее глубокое развитие идея компьютерных симуляторов получила в романе «Симулакрон-3» (также известном как «Фальшивый мир»), написанном в 1964 году Дэниелом Ф. Галуйе. Это сложное произведение о симулированных мирах внутри симулированных миров было адаптировано великим немецким режиссером Райнером Вернером Фассбиндером для немецкого телевидения в 1973 году под названием «Welt am Draht», а позже вышло с английскими субтитрами как фильм «Мир на проводе». Похоже, это был дебют гипотезы симуляции в кино и на телевидении. А в 1999 году в Голливуде сняли ремейк фильма Фассбиндера под названием «Тринадцатый этаж», и многие считают, что он послужил вдохновением для других фильмов о симуляциях.

В том же году состоялась премьера фильма «Матрица», написанного и снятого Ланой и Лилли Вачовски. Он остается самым известным воплощением идеи симуляции в кино. Главный герой, Нео (незабываемо сыгранный Киану Ривзом), живет в обычном мире. Он ходит на работу, читает книги, тусуется на вечеринках – более или менее так же, как и мы. Однако некоторые вещи ему кажутся странными; окружение чуть зеленоватого оттенка, и чувство тревоги не покидает Нео. Что характерно, он читает книгу Бодрийяра «Симулякры и симуляция». В конце концов, Нео принимает красную таблетку и узнает, что все это время жил в компьютерной симуляции.

«Матрица» отчасти стала причиной и моей пробы пера на тему симуляций. Режиссеры и продюсеры проявляли серьезный интерес к работам философов и предложили нескольким из них написать эссе для официального сайта фильма*. Я принял приглашение и в 2003 году опубликовал там статью под названием «Матрица как метафизика», в которой говорилось, что Матрица на самом деле не иллюзия. Это была ранняя версия некоторых тезисов из третьей части этой книги.

В «Матрице как метафизике» я дал собственное название гипотезе симуляции: «гипотеза Матрицы» – теория о том, что я нахожусь и всегда находился в Матрице. Я дал определение Матрице как искусственно созданной компьютерной симуляции мира.

В том же году Ник Бостром опубликовал знаковую статью «Живете ли вы в компьютерной симуляции?»*, где привел статистический аргумент в пользу того, почему мы должны серьезно относиться к идее симуляции (я рассмотрю этот аргумент в пятой главе). В другой статье 2003 года Бостром предложил для этой идеи название «гипотеза симуляции». Его название выглядело лучше моего – идея симуляции универсальна, а фильмы недолговечны. В данной книге, говоря о гипотезе симуляции, я придерживаюсь практики, которая принята сейчас.

Гипотеза симуляции

В чем именно заключается гипотеза симуляции‡? Версия Бострома гласит просто: «Мы живем в компьютерной симуляции». Моя гласит: «Мы находимся и всегда находились в искусственно созданной компьютерной симуляции мира». Я думаю, что эти два утверждения согласуются. Моя версия просто проясняет пару вещей, которых нет в версии Бострома. Во-первых, симуляция должна быть пожизненной или, по крайней мере, она должна длиться столько, сколько мы себя помним. Пребывание в симуляции со вчерашнего дня не считается. Во-вторых, симуляция должна была быть разработана создателем или создателями. Компьютерная программа, которая появилась случайно, без участия VR-программистов, не считается. Оба эти фактора являются частью гипотезы симуляции в том виде, в каком ее обычно представляют себе люди.

Что значит «быть в симуляции»? Обозначим способ взаимодействия с ней. Когда вы находитесь в симуляции, сенсорные входящие сигналы поступают от нее, а ваши двигательные исходящие сигналы оказывают на нее влияние. Благодаря этому вы полностью погружаетесь в симуляцию.

В начале «Матрицы»