Он проводил меня до дверей:

– На этот раз не попадите в Сэн, дочка. Я знаю, что вы пьете много воды, но эта жидкость для вас не подходит.

Когда я уходила, пришел Винни. Мы с мистером Контрерасом оба уставились на него, пытаясь представить его ловким жуликом. В светло-сером летнем костюме и туго завязанном галстуке он казался таким солидным служащим, что мне пришлось оставить эту мысль.

– Добрый день, Винни, – приветливо сказала я. – Хочешь нам что-нибудь посоветовать по части вложений?

Он посмотрел на меня ледяным взглядом:

– Продайте свою долю в кооперативе, Варшавски. Дома в округе дорожают, и вы не сможете заплатить налог.

Я рассмеялась, но почувствовала, как мистер Контрерас ощетинился. Уже в дверях я услышала его обличительную речь, которая начиналась словами: «Молодой человек», а закончиться могла чем угодно.

Я пошла по Белмонту и Холстеду, чтобы сесть на электричку. Кажется, никто за мной не следил. Ноги у меня болели, когда я поднималась по лестнице на платформу. Мистер Контрерас был прав: скоро настанет день, когда я больше не смогу раскачиваться на люстрах, мои мышцы уже предчувствовали его.

В поезде, в который я села, не работали кондиционеры и не открывались окна. «Сокс» играл вечером у себя дома. Счастливые болельщики добавились к потоку возвращавшихся с работы жителей пригородов, сделав тем самым путешествие истинным несчастьем.

Когда я вышла на Тридцать первой, я была так рада снова оказаться на открытом воздухе, что решила пройти до «импалы» пешком. Я помахала вслед 31-му автобусу, когда он отправлялся с остановки, радуясь тому, что не попала в число тех, что набились в него, как селедки в бочку, в такой душный вечер.

Мои кроссовки лежали на дне Сэн. Мокасины, которые я надела, были не слишком удобны. Ноги у меня начали болеть примерно на полпути до машины, но я упрямо проходила мимо автобусных остановок. Вечернее небо начало темнеть от собирающихся туч. Первые капли дождя упали, когда я подошла к Дэймен. Я пробежала полквартала до площади, где оставила машину. Похоже было, что никто ее не взламывал. Я беспокоилась на этот счет, улетая на юг, размышляя, станет ли Люк беспокоиться о том, чтобы починить «транс-ам», если его собственная драгоценная малютка будет повреждена.

Когда я бросилась в воду, ключи лежали у меня в кармане джинсов. Кольцо выглядело ржавым, но ключ повернулся легко. Я также спасла ключи от входной двери миссис Полтер. Узел, которым я привязала их к поясу, выдержал все мои вращения в пятницу ночью.

Когда я добралась до ее дома на Арчере, дождь лил плотной стеной. Я изо всех сил бросилась вверх по шаткой лестнице, скользя в своих мокасинах по мокрому дереву. Пока я добралась до верха, вся вымокла. Окоченевшие пальцы никак не могли справиться с замком входной двери.

К тому времени, как я открыла дверь, миссис Полтер уже ждала с другой стороны. В холле было так темно, что я почти ничего не могла разглядеть, но сумеречный свет за моей спиной отражался от огнетушителя, который она направила на меня. Я быстро прикрыла голову локтем, чтобы защитить глаза, рванулась вперед, проскочила под ее вытянутыми руками и врезалась ей в живот. Впечатление было такое, словно я уткнулась головой в матрас. Мы обе выругались одновременно. Я извернулась у нее под мышкой и вырвала огнетушитель из ее мощной руки.

– Миссис Полтер, – тяжело дыша, проговорила я. – Как любезно с вашей стороны, что вы вышли встретить меня лично!

– Вы вся мокрая, – объявила она. – Вы зальете мне весь линолеум.

– Это все канал. Ваши приятели столкнули меня туда, но я умудрилась выкарабкаться. Вы не хотите об этом поговорить?

– Вы не имеете права врываться сюда и набрасываться на меня. Я вызову полицию.

– Вызовите, миссис Полтер. Будьте так добры. Ничего я так не желаю, как чтобы мы с вами поговорили с полицейскими. Должна сказать, я даже ожидаю, что один из них вас сам найдет. Вам не звонил детектив Финчли из первого округа?

– Это ниггер-полицейский? Да, он был здесь. Мне нечего сказать никому из них.

– Неграм или полицейским? – Я старалась произнести это небрежно, но в мозгу у меня вспыхнула картина: бронзовое тело Конрада Роулингса и мое собственное, прильнувшие друг к другу, и я задохнулась. Я старалась подавить в себе ярость – она бы не стала охотнее делиться со мной информацией, если бы я прочла ей лекцию о расизме.

– Ни тем ни другим. Я сказала ему, что если он хочет поговорить со мной, то пусть принесет ордер на обыск. Я знаю свои права, так я ему сказала, и он не может приходить и помыкать мной.

– Так как же? Вы не хотите звонить в здешний участок, чтобы пожаловаться по поводу моего здесь присутствия? Или вы хотите, чтобы я снова привела сюда Финчли, но уже с ордером? – Мои зубы начинали стучать от холода. Это мешало мне сосредоточиться на беседе, которая, впрочем, все равно ни к чему не вела.

С обычной для нее резкой переменой в поведении миссис Полтер сказала:

– Почему бы вам не подняться наверх и не переодеться, дорогая? У вас же там найдется что-нибудь сухое. А потом мы с вами сможем побеседовать. Не втягивая в это полицейских.

Я все еще держала огнетушитель. Прежде чем подняться по темной лестнице, я протянула его миссис Полтер. Я решила, что теперь она не будет нападать на меня.

Под сорокаваттной лампочкой в бывшей комнате Митча я сняла с себя все мокрое и докрасна растерлась полотенцем из моего чемодана. Судя по царившему в нем беспорядку, было ясно, что моя хозяйка действительно в него заглядывала.

Я натянула чистую футболку и спортивные брюки и задумалась, что делать с пистолетом. Куртка, которая скрывала кобуру, была слишком мокрой, чтобы ее можно было снова надеть. В конце концов я засунула пистолет прямо на голое тело, и он очень неприятно натирал мне бок.

Снаружи за дверью скрипнул пол. Я повернулась и открыла ее. Один из моих соседей-жильцов таращился на меня в замочную скважину.

– Да, у меня есть грудь. Ну а теперь, когда ты улучил шанс на нее посмотреть, пойди куда-нибудь еще развлекаться.

Он нервно глянул на меня и поспешно скрылся в коридоре. Я захлопнула дверь, но не потрудилась закрыть чем-нибудь замочную скважину – что я действительно не хотела другим показывать, так это пистолет, но теперь было уже поздно пытаться его прятать.

У меня была смена носков,