да и мне бы не поверили, если бы я сказала, что Зарин сбежал как трус. Но порочить его память я не собираюсь. Какой в этом смысл?

Уиллоу плотнее запахивает плащ и даже не оборачивается на Роуэна, когда мы обходим башню и направляемся к воротам.

– Будьте осторожны, – предупреждает нас стражник. – И не опаздывайте.

– Мы вернемся до темноты, – отвечаю я.

Уиллоу почти не говорит по пути к автобусной остановке. И десять пегасов не смогут спустить меня обратно в метро, хотя оно значительно быстрее.

– Хочешь поговорить? – осторожно спрашиваю я.

– Про Леду? Нет. Она горюет, и я едва ли могу винить Роуэна за то, что он ее утешает. Он хороший парень, даже если по нему не скажешь. – Вот почему она его любит, и именно это разобьет ей сердце, если между ними завяжется что-то большее.

Чем ближе мы подходим к Неа, тем сильнее я нервничаю. Я ковыряю заусенец на ногте, пока Уиллоу не накрывает мою руку своей.

– Может, тебе стоит собрать немного времени? – шепчет она. – Это отвлечет тебя. Вон тот парень… словно вообще не в этом мире. – Она кивает на парня, сидящего у окна со шлемом HyperV. Но я сразу замечаю его грязные руки и черные полосы на щеках. Он только что из шахт. Работал он там, чтобы прокормить младших сестру или брата? Разве он не имеет права смотреть какой-то ерундовый сериал, чтобы отвлечься от забот?

– На обратном пути что-нибудь соберу, – отмахиваюсь я. – У тебя точно хватит лекарств?

– Думаю, да. Но если раны такие серьезные, как ты описывала, я не смогу ее спасти.

– Если она умрет, это уничтожит Тристана. – Не знаю, откуда у меня такая уверенность. Я просто знаю.

– Я смогу облегчить ее состояние. По крайней мере, ей не будет больно.

Глаза наполняются слезами, но я тут же быстро моргаю, чтобы прогнать их. Какое я имею право оплакивать Финолу, если едва ее знаю? До виллы мы добираемся уже за полдень. Малия и какая-то девушка хлопочут на кухне, готовя ужин.

– Привет, – здоровается Малия. – Джуна во дворе, с Сэйнтом и детьми. Наверняка снова уговаривает мальчишек помочь ей зарыть его труп. – Она хихикает, продолжая при этом лепить шарики из какой-то странной кашицы. – Она еще и печенье принесла. Для детей. Так мило с ее стороны.

Джуна здесь? Без меня? Я хмурюсь.

– Это еще что? – скептически спрашивает Уиллоу. Впрочем, она менее удивлена, чем я.

– Фрикадельки из бобов и овсянки, – поясняет Малия. – И еще зелени. Никто и не поймет, что мяса нет.

– Выглядит аппетитно. – Я подталкиваю Уиллоу локтем. Обычно она самая дипломатичная из нас, но сейчас осматривает помещение с таким выражением лица, будто на нас вот-вот обрушится потолок. – Уиллоу хорошо разбирается в медицине, – говорю я. – Я подумала, она могла бы проверить Финолу.

Лицо Малии на миг омрачается.

– Ночь выдалась тяжелая, – тихо отвечает она. – Нам пригодится любая помощь. Один из близнецов вчера сильно расцарапал ногу, когда перелезал через забор. Может, ты потом и его рану глянешь?

– Конечно, – соглашается Уиллоу, хотя весь ее вид говорит о том, что ей здесь совсем не нравится.

Я перевожу взгляд на окно. На высохшей траве стоят Сэйнт и Джуна. Она скрестила руки на груди, а он размахивает пальцем у нее перед лицом.

– Никто еще не выводил его из себя так быстро, – говорит девочка, помогающая Малии на кухне. На вид ей лет тринадцать. – Вчера вечером он прибрался в комнате, потому что она назвала его свиньей.

– Ну, не то чтобы совсем незаслуженно, – бормочу я, вспоминая разгром.

– Верно, – говорит Малия. – Но когда мы сюда заселились, Сэйнт перенес в свою комнату все, что напоминало ему о семье. У него самая маленькая комната, потому что он живет в ней один.

Уиллоу прикрывает рот ладонью, и ее лицо смягчается. Я сама едва сдерживаю всхлип. Этот дом снова и снова напоминает мне о том, что у любой правды есть две стороны. И то, что мы знаем о людях, может не соответствовать действительности. Особенно о людях на этой вилле. В книге про айонов ясно сказано: любая правда может быть и ложью тоже.

– Я отведу Уиллоу к Финоле. Тристан здесь?

– Да, – кивает Малия. – Мы не смогли уговорить его пойти на лекции. Бедняга совсем выбит из колеи. Я даже не помню, когда он в последний раз что-нибудь ел. Я постоянно оставляю ему еду, но он к ней не прикасается. – Она поджимает губы, как будто изо всех сил старается не заплакать. Недавно она потеряла Яэля, а теперь еще и это. – Лучше бы я не соглашалась тогда пойти в «Никс». – И все же Малия вытирает слезу с щеки. – Тристан ничего не говорит, но я чувствую себя виноватой.

– Не надо, – говорю я, но никакие слова не способны ее сейчас утешить. Да и как? – Мы посидим с Финолой. Может, он спустится, чтобы отдохнуть и поесть?

Малия кивает.

– Я заварю ему чай с корицей – его любимый. У меня осталось немного.

– Отличная мысль. – Видимо, забота об обитателях виллы и готовка отвлекают ее от горя – по крайней мере, при свете дня. Даже представлять не хочу, как часто она плачет по ночам.

Пока мы поднимаемся по скрипящей лестнице, Уиллоу молчит, но я краем глаза замечаю, как она беспокойно прикусывает нижнюю губу.

– Я не знала, что все так плохо, – шепчет она.

А как бы она узнала? Она никогда раньше не забиралась дальше центра города.

– Они держатся как могут. – Я пытаюсь немного смягчить ее потрясение. – Но жизнь у них тяжелая. – Но как бы они ни боролись, никто из них не выживет, если Минас захватит этот мир.

Я стучу в дверь и приоткрываю ее. Финола лежит на матрасе, прижавшись к Тристану. Он открывает глаза, но не шевелится.

– Она только что уснула, – шепчет он.

Мое сердце сжимается, когда я вижу темные круги у него под глазами.

– Уиллоу хотела бы взглянуть на руки Финолы. Если ты не против.

Тристан осторожно укладывает ее обратно на матрас и поднимается сам. Ее лицо пылает. Удивительно, что она все еще жива. Настоящий боец.

– У врача сегодня не получилось заглянуть, – говорит он. – В другой части Неа вспышка холеры. В колодцы попала грязная вода. – Он убирает влажную прядь со лба Финолы.

– Возможно, я смогу помочь, – мягко отвечает Уиллоу. – Эйвери, сходи пока с Тристаном на кухню.

– Я лучше останусь здесь, – вырывается у него слишком быстро.

– Если ты свалишься от истощения, то уже ничем ей не