благодарит его, а он просто кивает и идет дальше. Люди – удивительные создания. Их мир вот-вот рухнет, но они продолжают жить так, будто ничего не происходит. Интересно, они просто игнорируют конец света или же не верят в то, что он скоро настанет? Они целуются, любят и ругаются. Помогают друг другу и дерутся. Пьют и празднуют. Это их способ попрощаться? Я почти завидую их безразличию.

Когда мы выходим из автобуса, ветер усиливается. Едва мы добираемся до башни, как к нам подбегает Роуэн.

– Экзамен перенесли на сегодня! – кричит он и кружит Джуну в воздухе. – Мы в списке! Быстро надевай форму!

Джуна с визгом вырывается из его объятий и мчится к лифтам. Уиллоу стоит рядом со мной, побледневшая как полотно.

У меня внутри внезапно все упало.

– А меня в списке нет?

– Аттикус сказал, что тебе нужно прийти в себя после того, что случилось с Зарином. Перед вылетом будет минута молчания. Ты должна быть там.

– Конечно.

– А с тобой что, мышонок? – обращается он к Уиллоу. – Выглядишь так, будто что-то испорченное съела.

Она качает головой.

– Все нормально, – храбро отвечает она. – Просто пообещай мне быть осторожным.

Он обнимает ее, не обращая внимания на мокрый плащ.

– Я всегда осторожен. – Прежде чем она успевает ответить, он уже отпускает ее и бежит к лифтам. – Увидимся наверху.

Через полчаса я, Уиллоу и Никос присоединяемся к Джуне и Роуэну в гнезде. Роуэн тут же закидывает руку Уиллоу на плечи. Она становится еще бледнее, если такое возможно. Мы с Никосом встаем по бокам от Джуны. Остальные рекруты ждут в напряженном молчании. Я чувствую на себе враждебные взгляды. Серена уже сидит верхом на пегасе. Аттикус стоит рядом в полном обмундировании: плеть в кобуре за спиной, ножны на каждом бедре, рукоять меча, торчащая из-за плеча. Сегодня мечи носят только офицеры – и то не всегда. Конечно, нас обучают фехтованию, но я всегда полагала, что нам не придется сражаться с противниками. Теперь же у нас сразу два фронта: мятежники и айоны. Взял ли Аттикус его на случай, если появится Минас? Вместе с Ноксом он проверяет линии времени у выпускников и достаточно ли в их плетях заряда. Когорта, заступившая на ночное дежурство, уже вылетела в шторм, который разросся настолько, что, возможно, потребуется еще одно подразделение.

По команде Нокса все присутствующие встают на колени. Ветер бьется в стены гнезда, но внутри по-настоящему тихо, пока мы поминаем Зарина. Его смерть была такой бессмысленной. Если бы он не сбежал, пощадил ли бы его Минас? Или убил бы нас обоих? Глупые, бесполезные мысли.

– Будь осторожен, – шепчет Уиллоу, когда все встают. Она обнимает Роуэна.

Он приподнимает ей подбородок, и на мгновение мне кажется, что он ее сейчас поцелует. Но нет – он лишь треплет ее по голове, как ребенка. Джуна тихо фыркает, но он уже притягивает ее к себе и поднимает руку, чтобы мы с Никосом хлопнули по ней.

– Когда герои вернутся, им нужно будет чем-то отпраздновать победу. Так что вы отвечаете за приличную выпивку.

– Сначала выживи, позер. – Я качаю головой от его самоуверенности.

– Обожаю твои ласковые прозвища. – Роуэн кружит меня в объятиях. – Я знаю, ты не виновата в смерти Зарина. Пусть другие болтают что хотят, – шепчет он на ухо и отпускает меня.

– Спасибо. – Я ни секунды в этом не сомневалась. Он хорошо знает меня, знает, что, несмотря на взаимную неприязнь, я бы никогда не причинила зла Зарину. Я хочу остановить их обоих: и Роуэна, и Джуну. Они не должны идти туда. С ними не должно ничего случиться. Когда я, собственно, стала такой трусихой?

– Принести кому-нибудь кофе? Или пирога? – раздается за спиной голос Аттикуса. – Или вы все-таки сядете на пегасов?

– Кто-то явно в хорошем настроении. – Роуэн дерзко хлопает Аттикуса по плечу. – Спорим, я починю как минимум четыре ленты? – С этими словами он вскакивает на Ареса. Пегас ржет, запрокинув голову, а затем срывается с места, так что едва не сшибает других штормовиков. Но Роуэну все прощается. Никто никогда на него не злится. Только подбадривают. Он прыгает со стартовой площадки, и Арес расправляет крылья.

Уиллоу вздыхает. Джуна тоже садится в седло.

– Шесть лент, – говорит она и подмигивает. – Готова поспорить, я его обойду.

– Оставьте хоть что-нибудь остальным, – хмыкает Никос.

– Ты лучше него, – подтверждает Аттикус, проверяя седельные ремни. – Он переоценивает свои силы и слишком редко включает голову. Если выживет, он когда-нибудь станет выдающимся штормовиком.

Только вот никто из нас не выживет, и он это знает.

– Удачи. – Он хлопает лошадь Джуны по крупу, и та устремляется в небо. Серена летит следом за остальными.

Аттикус вскакивает на Икара.

– На следующей неделе новый шторм. Готова?

– Настолько, насколько это вообще возможно. А Икару точно стоит выходить?

Он усмехается почти по-мальчишески:

– Он уже дождаться не может.

– Береги его.

– Верну всех живыми, – обещает он, а затем вместе с остальными тремя воздушными командирами улетает вслед за группой.

Несмотря на бушующий шторм, мы подходим к краю стартовой рампы. Отсюда, снизу, ленты времени кажутся даже опаснее, чем в полете. Рекруты направляются прямо в сердце шторма. Внутри воронки, бороздящей небо, относительно спокойно. Самое опасное – прорываться сквозь стену вихря, потому что там скрыто бесчисленное множество разорванных лент времени. Обычно ими занимаются обученные, опытные штормовики. Но не в ночь экзамена. Сегодня рекруты летят в сердце шторма и останутся там до тех пор, пока все ленты времени не будут починены.

Я готовлюсь к долгой ночи. А если Минас войдет в сердце шторма? Смогут ли Аттикус и трое командиров противостоять ему?

Штормовики снаружи латают разрывы с поразительной точностью. Некоторые из них двигаются так слаженно, будто в танце. Почти ни один удар плети не проходит мимо. Тем не менее, когда они закончили, шторм не прекратился. Громадная серая воронка все так же безжалостно бороздила небо.

Уиллоу вытирает руки о халат и складывает их на груди:

– Как-то долго, правда?

Никос приобнимает ее:

– Для них это первый раз. Мы знали, что легко не будет. Они вернутся.

– Может, ты пока займешься напитками? Мы позже подойдем в твою комнату.

Она качает головой:

– Сама иди, если не можешь ждать.

Однако никто из нас не уходит. Мы ждем. Даже когда штормовики вернулись, слезли с пегасов и подошли к нам.

И тут воронка внезапно озаряется светом. Уиллоу всхлипывает и закрывает рот ладонями, когда вихрь распадается. По моему телу бегут мурашки, когда