могу выйти за него! — всплеснула руками Абелия. — Сдалась отцу эта южная провинция с их виноградниками и рудниками. Я еле уговорила его на этот турнир. Но все, кто был готов выступить за меня, уже подкуплены им. Так уж вышло, что ты оказался единственным, кому я могу довериться.

— Тогда, может, оставишь угрозы и обговорим обещанную мне щедрую оплату? — поинтересовался Оин, чувствуя, что преимущество теперь на его стороне.

— Я подразумевала, что платой тебе станет свобода. Я щедро оставлю её тебе.

— Так не пойдёт. Мою свободу можешь ещё раз обсудить с Дэшем.

— Чего же ты сам хочешь?

— Дай подумать, — Оин лениво оглянулся на трибуны. — Как насчёт… если я добуду тебе победу, ты простишь мне долг. Полностью.

— Четыреста солринов?! Ты спятил?

— Тогда я не сдвинусь с места.

— Если мне придётся выйти за Эдентата, обещаю, я испорчу тебе жизнь! — в её голосе прозвучали угрожающие ноты.

Оин пожал плечами, не собираясь дальше спорить. Абелия вздрогнула, когда воздух прорезал второй оглушительный рёв фанфар, поджимая время до начала гонки.

— Ладно. Я прощу тебе часть долга, — заявила она. — Треть, если точнее. При условии, что ты принесёшь мне победу.

— Ты невыносима, как Пеона в щедрую пору, — выдохнул он и кивнул.

Абелия просияла и едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть от радости. Оин посмотрел мимо неё.

— Я остаюсь, — решительно отозвалась Рэйна на его взгляд. — И мне понадобится это, — она ткнула пальцем в свой меч.

Принцесса подала небрежный знак, чтобы стражник снял мору с её ножен.

— Ах да, чуть не забыла, — она вытащила из сумочки кусок люксарового мела и горсть намид, и всучила всё Оину. — Надеюсь, этого хватит.

— Секстанта у тебя случаем не найдётся? Помнится, я как-то позабыл тут один.

— Я не столь сентиментальна, чтобы хранить всякое, — сказала Абелия и вдруг притянула его за локоть. — Чтобы ты знал: внутри Эфлории вас ждёт самое сложное испытание, и меч там будет бессилен.

Сказав всё, что хотела, она подтолкнула его к команде, ожидающей возле лестницы, ведущей в парк, и покинула террасу деловым шагом.

— Турнир! Турнир! Турнир! Турнир! — лисята принялись скандировать с новой силой.

Оин потёр лоб, пытаясь собраться с мыслями, и глянул в сторону центральной части парка, где возвышалась Эфлория — драгоценнейшее достояние Ивеи. До него было ярдов двести, не меньше.

— Это чистой воды безумие, — Рэйна мрачно помотала головой. — Как мы с детьми прорвёмся туда сквозь агмаровых тварей и шайку треклятых рыцарей?

— Как можно скорее, — предложил он.

Прогремели последние фанфары. За ними — глашатаи, надрывая глотки, объявили старт. И близнецы, не дожидаясь разрешения, вприпрыжку ринулись по лестнице в лабиринт.

Оин остановил Рэйну, которая норовила броситься следом.

— Пусти! Они же…

— Не переживай — эти любого агмару с ума сведут. А вот нам не помешал бы план.

Стартовая суматоха давно миновала, а они едва преодолели полсотни ярдов, всё петляя между зелёных заграждений. Никаса и Айрис по-прежнему было не видать. Только и слышался, что отдалённый гул трибун. Рэйна нервничала.

— Это и есть твоя тактика — красться, как трусы? — бормотала она, пока Оин осторожно выглядывал из-за каждого нового поворота, проверяя, нет ли впереди какой-нибудь злобной твари.

— Немного терпения, Нефритовая.

Стоило им укрыться за очередным изгибом лабиринта, как Оин снова запустил руку в стену густой зелени, нащупал ствол пошире и начертил на нём ещё один фрагмент печати, как проделывал уже трижды. Всего требовалось шесть, чтобы замкнуть цепь. Это был его план — сократить путь. Но Рэйну он не устраивал.

— Слишком медленно, — ей казалось, они топчутся на месте.

Оин покачал головой, не понимая, откуда столько нетерпения. Что ей до того, если он проиграет? Это в его интересах — принести Абелии победу и не упустить шанс погасить треть клятого долга. А ей-то что?.. Ему казалось, будет лучше, если они продолжат двигаться осторожно, пока не сработает печать, чем застрять в бессмысленной схватке с гаррухами — этими неприятными стайными тварями. И кто знает, какая ещё тварь затерялась в лабиринте помимо них. От людей принца Эдентата тоже было неясно, чего ждать. В любом случае ввязаться в бой, значило потерять время.

— Никакой это не турнир — одно название, — продолжала бубнить Рэйна, следуя за ним попятам. — Какая-то бестолковая забава. Их бы всех в Тригорье. Там бы им показали, как выглядят настоящие поединки. А это всё — балаган и дурно пахнет…

Оин не отвечал, но не скрывал улыбку — ему было по душе её ворчание. Лучше так, чем когда она замыкалась, становясь снова отстранённой. Кто бы мог подумать, что вражда между ними так быстро выветрится несколькими совместными вылазками в качестве напарников.

Они перебежали к следующему повороту между кустами, что ничем не отличался от предыдущего. Однако Оин отлично понимал, где они примерно находятся, не раз побывав здесь в прошлом. Чем дальше они углублялись, тем выше и толще становились стены, поглощая внешние шумы. Теперь можно было различить малейший скрип веток и шорох лепестков под ногами.

— Что ты делаешь?

Оину осталось начертить ещё два фрагмента печати, когда Рэйна вдруг принялась рубить плотные кусты.

— Меня уже достал этот черепаший темп. Мы пойдём напрямик.

— Тебе что, рукоятка ладонь жжёт?

Её меч с хрустом и треском отсекал переплетённые ветви и так стремительно, что за минуту в зелёной стене образовалась брешь приличной глубины — достаточная, чтобы протиснуться в неё вдвоём. Но совершенно бесполезная по затратам сил и времени.

Рэйне потребовалось ещё пара взмахов, чтобы осознать тщетность своей затеи, как Оин вдруг обхватил её за талию и втащил в высеченный ею же закуток.

— Ты чего это?.. — начала она.

Оин оборвал возмущение, зажав ей рот.

Заметив вспышку Чутья под его рубашкой, Рэйна перестала брыкаться и притихла, вслушиваясь в шорох снаружи — будто кто-то втягивал воздух, пробуя его на вкус.

— Душекрут, — едва слышно прошептал Оин.

Рэйна округлила глаза, затем осторожно развернулась, встав лицом к выходу из их ненадёжного укрытия, глубиной всего в два ярда. В то же мгновение в просвете с медленной хищной уверенностью показалась тень.

Душекрут выглядел так, будто кто-то попытался сплести нечто живое из клубка густого красноватого мрака. Ни костей, ни кожи — только тёмный провал на месте, где могло бы располагаться лицо. Этот вид боссгов отличался устойчивостью к холодному оружию и своими неприятными способностями. Стоило ему коснуться человека, как все чувства того искажались, а воля ломалась, превращая его в послушный сосуд для мрака.

Рэйна невольно вжалась спиной в грудь Оина, ощущая позвоночником частый стук его сердца.