— Это как?

— Я знаю как, а вам этого знать и вовсе не обязательно. Потому что ваше дело — патроны делать и пистолеты.

— И самолеты с вертолетами.

— Вот именно. Вы знаете, как все это делать, а я знаю, как людей заставить хотеть то, что нам нужно. Причем заставить так незаметно, что они помирать будут — и все равно спорить с пеной у рта, что они сами все придумали.

— Ты так уверенно это говоришь, что даже хочется тебе поверить.

— Мне верить не обязательно, а вот червонец, что вы мне проспорили, выньте и положьте.

— Когда это я тебе червонец проспорил?

— Да нынче утром: Ольга Петровна, о которой вам рассказывал, сама пришла проситься директором новой школы поработать.

— Ты это серьезно?

— Отдел кадров ваш, у них и спрашивайте про серьезность. А вот червонец…

— Да держи уже… но ты ее точно не уговаривал?

— Она, насколько я знаю, в воскресенье вечером к вам в гости зайдет, можете у нее специально об этом спросить.

— Да… вроде дурак-дураком, а… Завтра со мной не хочешь в Ковров прокатиться? В субботу вернемся.

— А если скажу, что не хочу?

— Тогда свяжу тебя ремнями и в багаже туда свезу. Есть несколько вопросов, как раз по тому, что ты любишь. Ну что, готовить мне ремни?

— Вот умеете же вы уговаривать! Во сколько поезд?

Глава 26

В Ковров мне скататься было очень интересно, причем по двум причинам. Я — а смысле Федька — раньше никогда в других городах, кроме Москвы и не был, а я «еще не перерожденный» даже примерно не представлял, как живет сейчас народ в «провинции». Так что я предложение господина Салтыкова принял сразу, точнее, лишь для вида повыпендриваясь. А отец давно уже привык, что я время от времени куда-то с господином Салтыковым уезжаю и обратно домой с деньгами возвращаюсь, так что у него вообще ни малейших поводов возражать против моих путешествий не было: он мечтал все же «построить свой дом», и мои все возрастающие заработки реализацию такой мечты быстро приближали. Так что единственное, что я не учел, так это Василий Михайлович, произнося слово «завтра», имел в виду уже быть завтра в Коврове, а выезжать нужно было на ночном поезде. Но так как у меня все еще каникулы продолжались, большой проблемы и это не составило… проблемой было лишь то, что в Ковров этот поезд приезжал в два часа ночи.

Не очень большой: господин Салтыков с собой взял еду какую-то (не выпендриваясь особо, он заказал в своей же… то есть в моей уже лапшичной несколько бутербродов), и мы почти всю дорогу до Коврова просто разговаривали: спать тут было и неудобно, и бессмысленно. А так как билеты он взял в вагон первого класса, то как раз удобства все же были достаточными. И за разговорами я еще много интересного узнал, но главным было то, что как раз по производству у него ко мне вопросов вообще не было. Впрочем, мы больше о другом говорили, например, о выстроенной на Козихе школе, той самой, в которую теперь просилась директором Ольга Петровна. А ведь я ее действительно не уговаривал стать директором, и даже про то, что компания Салтыкова там школу строит, не говорил. Ей не говорил…

Но в основном, конечно, разговоры шли про ковровский завод… про два ковровских завода компании, и о школе мы только мельком вспомнили, когда я выразил «свое личное мнение», что рабочим стоит обеспечить и обучение для их детей. Когда Василий Михайлович пожаловался, что с рабочими для заводов большие проблемы: их очень непросто найти. Ну да, городишко маленький, там рабочих найти практически невозможно, а заинтересовать «иногородних» в переезде во все же «дыру» было весьма непросто. Даже при том, что город уж точно чем-чем, а именно «дырой» не был. И, собственно, это и стало основной целью моего визита в Ковров: господин Салтыков страстно возжелал, чтобы я лично там все осмотрел и рассказал, что там сделано «не так». Чтобы именно я это рассказал: в Электростали-то сразу после того, как там применили именно «мою» методику набора рабочих, с рабсилой проблемы-то и вовсе закончились. Однако и сам Василий Михайлович прекрасно понимал, что Электросталь и Ковров друг от друга очень сильно отличаются, и основное отличие заключается в расстоянии до Москвы. Точнее даже, в «транспортной доступности»: работяга московский мог в выходной лично прокатиться в новый городок и самостоятельно обстановку оценить, а вот в Ковров даже из Владимира (который и сам не был «промышленным центром» и где рабочие тоже толпами не бродили) доехать было дорого и не особо просто. А если из Нижнего Новгорода рабочих сманивать, но проблемы становилось в разы больше, чем их из Москвы нанимать: поезд от Коврова туда шел больше времени, чем до Москвы, и почему-то расписание было куда как менее удобное. Так что картина вроде выглядела очень печально: заводы уже есть, а вот работать на них некому…

Точнее, рабочих было просто очень мало, но все же оба завода уже заработали. Но я все же так и не понял, в чем проблема — да и, откровенно говоря, понять было именно за время этих разговоров почти невозможно: последние пару часов поездки мы оба просто героически боролись со сном и мысли просто в голове если и возникали, то тут же прятались по тайным уголкам. Так что я и не напрягался особо, решив, что «утром на свежую голову снова попробую в ситуации разобраться». И очень обрадовался, когда поезд, наконец, остановился у ковровского вокзала.

На вокзале нас уже встречали, причем встретили аж с автомобилем — и тут де повезли в какую-то гостиницу. И я еще удивился, что в очень провинциальном городе такие неплохие гостиницы водятся, хотя лично мне комнатушку предоставили самую что ни на есть задрипанную: метров восемь площадью, там одна кровать стояла железная, а из «удобств»… все удобства. Как мне сказал служитель, а конце коридора имелись. Но все же имелись: и унитаз там стоял нормальный, а раковина с краном была, и даже небольшое зеркало над краном висело. Но основным символом «удобств» были чугунные батареи в номере, так что спать я лег в тепле и уюте, причем в отдельном номере. И проснулся аж часов в десять…

Не сам проснулся, все же дальние путешествия по нынешним железным дорогам — дело очень утомительное, и я на самом деле сильно устал. Так что меня разбудил