опять тот же гостиничный служитель — и через пятнадцать минут я встретил господина Салтыкова в небольшой столовой. Правда, меня даже спрашивать не стали, что я хочу получить на завтрак, дали обычную яичницу с беконом и стакан чая с сахаром. Вот только хлеб был не просто пшеничный, на стол подали жаренные бутерброды с сыром, так что наелся я от пуза. Быстро наелся: Василий Михайлович меня все время подгонял, так что пришлось немного поспешить, так что еще через пятнадцать минут мы «пошли обозревать окрестности». То есть господин Салтыков в сопровождении друз каких-то граждан пошел в одну сторону, а я — в сопровождении довольно молодого парня, который представился как «электрический инженер Плотников», — в другую. И до меня дошло, что гостиница эта к городу вообще отношения не имела: она разместилась непосредственно напротив проходной завода. Одного их заводов, как мне пояснил Сергей Иванович Плотников, механического.

Сергей Иванович мне сказал еще, что именно он «первым начал экскурсию» потому, что заводская электростанция сейчас «достраивалась», и вот как раз на электростанции с рабочими было совсем кисло. Точнее, рабочие для действующего турбогенератора на станции были, а вот для двух новых, монтаж которых уже заканчивался, их было просто неоткуда взять. И меня «порадовал» энтузиазм инженеров компании братьев Салтыковых: они разработали (причем, как мне кажется, неплохо — но я все же в энергетике не специалист) проект «просто шикарной» электростанции с заказанным в США турбогенератором мощностью почти в девять мегаватт, а вот подумать над тем, кто американскую технику обслуживать будет, они, похоже, вообще не собирались. У меня вообще сложилось мнение, что эти инженеры (в большинстве своем все же еще только студенты) в принципе думали задницами, но я это мнение уже настоящему инженеру Плотникову озвучивать не стал: он и сам думал точно так же. И причина наше «единодушия» заключалась в том, что из Америки привезли турбину с генератором, а все остальное (включая котлы) они решили отечественное ставить — так вот котлы под рабочее давление на двадцать две атмосферы завод еще «делал», и когда они живьем появятся на электростанции, этого вообще никто не знал…

Впрочем, разговоры с Плотниковым (и демонстрация «достижений» закончились уже к полудню, а затем меня передали, как эстафетную палочку, какому-то мастеру с механического завода и тот уже мне цеха показал. Четыре цехах, из которых работа пока только в двух какая-то проводилась, да и то в одном всего человек пять работало (а «по норме», как мне этот мужик сказал, там почти сотня рабочих трудиться должна. Но — не удалось пока рабочих на завод нанять, и лично меня это сильно опечалило: оказывается, завод выпускал в день около двух десятков пистолетов «ТТ», в смысле «ПТ». А еще один «пистолет» там пока вообще не производился, хотя вроде бы все для производства готово было. Там в одном простаивающем цеху даже два пресса гидравлических стояли, мощностью по семь тысяч пудов…

Но самая великая грусть меня обуяла, когда меня (уже после четырех часов вечера) свозили на второй завод, который располагался километрах в трех от первого, вообще посреди небольшого леса. На заводе работало уже три десятка человек, но это были большей частью грузчики и «истопники», а завод-то считался «химическим»! Не совсем химическим, на нем еще стояли две роторно-конвейерные линии для производства патронов, но именно что «стояли», а работала на заводе единственная установка. Очень интересная, мне инженер-химик с этого завода сказал, что ее придумал «лично Дмитрий Михайлович». Ну да, придумал, сразу после того придумал, как я ему рассказал о том, что ее придумал немец по фамилии Габер. И сказал, что этот немец придумал «не так»…

Однако то, что я практически весь четверг гулял по заводам, меня ни на какие мысли не навели: я ведь мало что в производстве понимал. То есть как самому сделать какую-то железяку, я знал (за что спасибо Федьке и очень настойчивому в плане обучения подмастерьев Макару Савельевичу), а вот как наладить производственный процесс по выпуску чего угодно на конвейере — у меня об этом ни малейшего понятия не было. Да и желания понимать это ниоткуда не возникло, так что вечером на вопрос Василия Михайловича я ответил, что «пока смотрю». А в пятницу я пошел смотреть уже не заводы, с ними мне и так все понятно стало. В смысле, что я там точно ничего посоветовать не смогу, а вот почему народ на заводы наниматься не хочет, было непонятно совершенно. И я подумал, что возможно причина кроется в том, что условия рабочим далеко не лучшие обеспечиваются: Так что я пошел бродить по «рабочему городку», и на это вообще весь день потратил. И вывод, который я сделал, гласил: в России вообще никто таких хороших условий рабочим не предоставляет.

Для «настоящих рабочих» в городке уже было выстроено с десяток неплохих домов, трехэтажных, на три подъезда, и в каждом таком подъезде на этаже было по две очень неплохих квартиры: две большие комнаты (метров по двадцать пять), одна комнатка-чуланчик метров в десять (в ней окна на улицу не было, а только окно в соседнюю комнату сверху), кухня метров в двенадцать, маленький чуланчик метра в четыре с входом их кухни как раз. В квартире имелся водопровод и ватерклозет, отопление «центральное» — ну что еще современному работяге для счастья-то надо? Но по каким-то таинственным причинам пока что из ста восьмидесяти квартир заполнены рабочими было меньше полусотни.

А рабочие с железнодорожного завода с удовольствием бы такую квартиру сняли, но, понятное дело, компания Салтыкова квартиры сдавать посторонним и не собиралась, а вот с этого железнодорожного рабочие переходить на «механический завод» категорически не хотели, а на завод «химический» их и не приглашали, там иные навыки и умения требовались. Какие конкретно — мне пока никто не рассказал, и для выяснения «корня проблем» я как раз в отдел кадров и направился.

Не сразу направился, а когда осматривать «жилой сектор» закончил, то есть перед самым обедом. Но задать вопросы смог только уже после обеда: до него со мной в отделе кадров просто никто и разговаривать не захотел. Но во время обеда я сумел отловить Василия Михайловича, он со мной в кадры зашел, очень вежливо на кадровиков наорал (даже голос не повысив и ни одного бранного слова не произнес) — и на мои вопросы я получил исчерпывающие ответы.

«Игра в вопросы и ответы» затянулась часов до восьми, даже слегка подольше, но господин Салтыков кадровиков предупредил:

— Вы ответите на