лично провожу вас. Солярис, пойдём с нами, нужно помочь отцу в кабинете.

Короли и королева Дамрии вместе с верным мечником двинулись по коридору. Напоследок Василиса обернулась и негромко попросила старшую дочь:

— Ингрид, зайди к ней перед сном.

Едва коридор опустел, Ингрид вместе с Раданом и крёстным тихо перешагнули порог спальни, заходя к спящей Джемме.

Тяжёлая дубовая дверь бесшумно закрылась, отсекая спальню от коридора. В комнате воцарился полумрак, нарушаемый лишь мягким светом лампады и багровыми отсветами неба Преисподней, пробивающимися сквозь витражное окно. Воздух всё ещё хранил горьковатый аромат травяных отваров лекаря Елены.

Ингрид медленно подошла к кровати и отодвинула шёлковый тюль. Она долго всматривалась в бледное лицо сестры. Джемма спала глубоко, но её брови были напряжённо сведены к переносице, словно даже во сне она продолжала с кем-то сражаться.

— Доигрались мы с тобой в кошки-мышки на арене, сестрица, — едва слышно, с горькой усмешкой прошептала Ингрид, аккуратно поправляя край одеяла на её здоровом плече.

Радан подошёл ближе, его тяжёлые шаги по ковру были почти беззвучными. Он опёрся руками на резную спинку кровати у изножья и хмуро посмотрел на раненую племянницу.

— Ты себя не кори, Ингрид, — негромко произнёс Радан, переводя взгляд на старшую сестру. — Нападение было спланировано идеально. Если бы не этот теневой разрыв, они бы близко к вам не подошли. Джемма сильная. Завтра уже будет рваться с мечом наперевес, помяни моё слово. Её дамрийский наставник Алекс не зря горд за неё.

— Она сильная, да. Но глупая, — глухо раздалось от двери.

Крёстный не стал подходить к постели. Он остался стоять у входа, скрестив свои мощные руки на груди и подперев плечом массивный косяк. Его лицо в полумраке казалось высеченным из камня.

— Ты это о чём, Дима? — Ингрид обернулась к нему, в её голосе проскользнули ледяные нотки правительницы. — Она защищала меня. Бросилась под стрелу.

— Я о том, что защищать нужно с холодной головой, — отрезал крёстный, и его низкий голос заставил пламя лампады слегка дрогнуть. — Броситься вслепую в чернильный туман, подставиться под болт арбалета, а потом, истекая кровью, орать на лекарей и рвать швы — это не отвага. Это дурость. Если бы я её не отключил, она бы сейчас не спала тут мирно, а захлёбывалась собственным отравленным кровотечением. Воин обязан знать предел своих сил. Она этого пока не умеет.

Ингрид резко выпрямилась, её ладони сжались в кулаки, а внутри снова заклокотал тот самый гнев, из-за которого час назад пострадала замковая ваза.

— Ей двигал страх за меня! — повысив голос, шагнула вперёд Ингрид. — Она только что обрела настоящую семью. Она испугалась, что её снова отнимут! Как ты можешь судить её за это, Дима? Ты ударил её, когда она была беззащитна и ранена!

Радан поспешно выставил руку между ними, гася назревающую ссору:

— Тихо вы обе. Разбудите. Ингрид, остынь, крёстный прав в одном — его удар спас ей жизнь. Дмитрий действовал как командир на поле боя. Эмоции в тот момент убили бы Джемму.

Танин даже не изменился в лице под гневным взглядом Ингрид. Он лишь тяжело вздохнул и глубже засунул руки в рукава своей куртки.

— Подрастёт — поймёт, — спокойно ответил крёстный. — И ты поймёшь, Владычица. Когда уляжется твой собственный пыл. Лучше подумай, что делать с дамрийцами. Дамрия не простит нам, если с их принцессой что-то случится на нашей территории.

Ингрид перевела дыхание, заставляя свою огненную натуру подчиниться разуму. Она снова повернулась к кровати и опустилась на край, аккуратно взяв Джемму за руку.

— Дедушка прав, мы не будем им врать, — тихо, но твёрдо сказала она. — Завтра, когда Джемма проснётся, её приёмные родители увидят, что мы ничего не скрываем. Культ Преисподней — это враг всего мира, а не только нашей семьи. Если Дамрия хочет безопасности для своей воспитанницы, им придётся объединить свои войска с нашими.

Радан одобрительно кивнул, на его губах появилась лёгкая, гордая улыбка:

— Вот это уже слова настоящей правительницы. Ладно, засиживаться не стоит. Ей нужен покой.

В этот момент Джемма в постели слабо заворочалась. Её веки дрогнули, губы пересохли, и она едва слышно, хрипло пробормотала сквозь сон:

— Ингрид… меч… где…

Ингрид крепче сжала её пальцы и наклонилась к самому уху сестры:

— Я здесь, Джемма. Всё позади. Спи. Меч на месте, и я никуда не уйду.

Джемма, словно услышав родной голос, глубоко вздохнула, её напряжённые брови наконец разгладились, и она снова погрузилась в целебный, глубокий сон без сновидений.

Радан кивнул крёстному, и Дмитрий первым бесшумно приоткрыл дверь, выпуская мужчин наружу. Ингрид осталась в кресле у постели сестры, готовая охранять её сон до самого рассвета.

Глава 8

Дмитрий Танин и Радан только успели перешагнуть порог спальни, как навстречу им по коридору быстрой, решительной походкой направился Вольга. Молодой секретарь уже успел передать все распоряжения на кухню и насчет гостевых покоев, но возвращаться к себе даже не думал.

Заметив его, крёстный остановился и, скрестив руки на груди, глухо спросил:

— Вольга? Твои поручения выполнены. Ты куда это направляешься посреди ночи?

— Я иду в спальню принцессы, — твердо ответил парень, стараясь выдержать тяжелый взгляд великого Льва. — Буду охранять сон Джеммы вместе с Владычицей. Ингрид не спала уже несколько дней, а после всего, что произошло сегодня в подземелье культа, ей нельзя оставаться одной. Ей нужна поддержка. И… охрана.

Радан насмешливо фыркнул, выходя вперед:

— Охрана, говоришь? Да ладно тебе, Вольга, не суетись. Ты можете вообще не беспокоиться на этот счёт. Я сам возвращаюсь в покои, останусь там и лично прослежу за тем, чтобы наша упрямая Владычица наконец легла и уснула. Так что иди спать.

Лицо секретаря мгновенно залилось краской, а в глазах вспыхнуло редкое для него упрямство. Он сделал шаг к Радану, начиная спорить:

— Вам, дядя Радан, вообще-то тоже отдых нужен! Вы только что из тяжелого боя, на вас лица нет после этих пещер! Да и магия у вас не бесконечная. Кто из нас двоих истощен больше — это ещё посмотреть надо. Я останусь с ней, это моя обязанность как её… секретаря!

— Секретаря? — Радан приподнял бровь, хитро ухмыляясь и явно забавляясь этой вспышкой ревности и преданности. — Какая исполнительность! Ты мне тут ещё поуказывай, кому отдыхать, а кому у постели племянницы сидеть. Мал ещё дяде условия ставить, паря.

— Я не ставлю условия, я объективно оцениваю ситуацию! — Вольга повысил голос, готовый стоять на своём до конца. — Владычица