они с Аврелием разговорились, и беседа увлекла их на добрых два часа. Они так разоткровенничались, что Констанция даже попыталась осторожно выведать, как он относился к Миле. Но, конечно, ничего не вышло: стажер с восторгом и восхищением отзывался о Миле, называя ее лучшей во всем, самой прекрасной, красивой и талантливой книжницей. Ровно то же самое он говорил и о Констанции. Арина описывалась схожими эпитетами. А какие оды он пел Нинели Владленовне!

— Есть хоть что-то, что не приводит тебя в такой неописуемый восторг?

Аврелий задумался.

— Честно скажу, Аленка, моя бывшая, кажется мне довольно так себе. Хотя первое время, когда она от меня ушла, мне казалось, что я никогда не встречу девушку лучше. Она сказала, что я поздновато это понял, но вообще-то я всегда знал, что она потрясная и даже каждый день говорил ей об этом. Но по ее мнению, слова ничего не значат, особенно мои, и я должен был доказывать это делом. Не понимаю, как это должно было выглядеть. Типа, я должен был участвовать в рыцарских турнирах? Спасать голодных щеночков и называть их ее именем? Раз в год летать в космос, чтобы убедиться, что ни одна звезда не сравнится с нею?

— Ну, например, ты мог бы купить нормальный галстук на свадьбу ваших друзей, а не то позорище с гусями, которое ты в итоге надел только чтобы досадить ей.

— Да я терпеть не могу эти удавки! — тут же воскликнул Аврелий, но затем выдохнул и спокойнее ответил: — Я согласен, что иногда делал глупости, но это же было не на постоянной основе…

— Может, она просто хотела замуж?

— Хотела! — фыркнул Аврелий. — Но зачем?

— Создать семью, родить детей…

— Вот именно, — Аврелий подался со своего водительского места к Констанции, ткнув в ее сторону пальцем, — детей. Каких детей, Конс? Какой из меня отец? Посмотри, — он развел руки в стороны, насколько позволял салон автомобиля. — Посмотри на меня, и скажи, разве этот человек готов быть родителем? Я ни за что не заведу детей, пока не буду полностью уверен, что готов взять на себя такую ответственность. Я не стану тем, кто бросает детей, потому что не нагулялся, или что-нибудь в этом роде.

Последнее он сказал необычайно серьезно, и Констанция поверила, что он много думал о детях и имел твердое мнение на этот счет.

— Ну, тогда, может, дело не в Аленке, а в том, что у вас были разные цели и желания?

Аврелий сложил руки на груди и уставился вперед.

— Да, да. Тут к гадалке не ходи. Но от этого я не лишаюсь права считать ее так себе. КОНС!

Она даже вздрогнула от того, как внезапно и громко он произнес ее имя, проследила за его взглядом и увидела девушку, вышедшую из подъезда. Оказалось, лицо Читательницы запомнилось Констанции очень хорошо и узналось сразу.

— Что делаем? — прошептал Аврелий, как будто не он секунду назад проорал «КОНС» на весь район.

— А ты что думаешь? — спросила Констанция, на всякий случай готовясь ухватить его за руку.

Стажер бывал резким, мог выскочить из машины и спугнуть читательницу.

— Пускай пройдет вперед, и тогда выскочим, перережем ей путь и… — он замолчал. — И что? Зачем она нам?

Аврелий покосился на Констанцию. Она изогнула бровь.

— Надо дождаться, пока она уйдет, — рассудительно произнес он. — И пойти к квартире и попытаться уговорить персонажа открыть дверь.

Констанция одобрительно кивнула. Они не знали, куда отправилась читательница — по делам или в ближайший магазин, поэтому не могли предположить, было ли у них несколько часов или несколько минут.

Дверь в парадную им долго не открывали, и Констанция начала нервничать.

— Ну какие люди пошли недоверчивые, — проворчал Аврелий. — Даже счетчики проверить не пускают…

— Мошенников гораздо больше, чем честных людей, — бросила Констанция.

— Чего? — стажер посмотрел на нее как на сумасшедшую. — Я надеюсь, ты это не всерьез. Нельзя жить, думая, что все вокруг — враги.

— Нельзя жить, думая, что все вокруг тебя розовые пони, а сам ты — волшебный единорог.

— Это еще почему? Ну-ка, аргументируй.

Пискнул домофон, дверь открылась, выпуская на улицу двух подростков. Констанция и Аврелий воспользовались этим, чтобы попасть внутрь.

Первые пару минут никто не отзывался на их звонки в дверь. Тогда Констанция громко сказала, прижавшись к замку:

— Элиза, нас прислал профессор Хиггинс. Он сказал, что ваши уроки еще не закончены.

По ту сторону послышались какие-то звуки, затем раздался приглушенный разделяющей их дверью голос:

— Мне не нужен никакой профессор Хиггинс. Я приличная девушка, да! Моя названная сестра поможет мне, а мужчины нам не нужны.

— Ты права, Элиза. Я тоже считаю, что некоторые господа слишком много о себе возомнили и ни во что нас не ставят. У меня тут… у меня тут есть листовка одного женского общества. Посмотри…

Сперва повисла пауза, затем щелкнул замок. Констанция жестом велела Аврелию остаться в коридоре, сама вошла в квартиру и будто оказалась в декорациях к костюмированному фильму. Стены — с деревянными панелями, на них в тяжелых багетах — пейзажи и портреты. Паркетный пол приглашал пройти в кухню, где на привычно маленькой площади стоял непривычно массивный круглый стол со скатертью и изящные стулья в стиле Чиппендейла.

На вешалке — тоже деревянной, с резными украшениями — висели не только привычные пальто и куртки, но и пара винтажных женских накидок. В нижней части вешалки было воткнуто два зонта-трости: один обычный черный, другой летний, кружевной.

Все, что сумела увидеть Констанция, было выполнено со вкусом и тщательностью, не оставляя ощущения дешевой подделки и имитации. Однако планировка квартиры была самой привычной, современной. Узкий коридор, маленькая кухня, в прихожей — две двери в ванную и туалет. Все это оставалось узнаваемым и создавало диссонанс. Впрочем, исследовать жилище все равно было бы интересно. Как хозяйка обустроила санузел? Спрятала ли холодильник и прочую бытовую технику? Как оформила окна?

Увы, такой возможности у Констанции не было. Она окинула взглядом Элизу — на той было старинное платье ее эпохи. Миловидное личико с чертами, похожими на черты Одри Хепберн, казалось напуганным. Конечно, после самой популярной экранизации пьесы, героиня Пигмалиона для большинства читателей выглядела как актриса, сыгравшая ее в кино.

— Здравствуйте, Элиза. Вот, посмотрите, что я хотела вам