ей не давал. Лекарство, которое они нашли в ней с помощью этих тестов, было таким же, как и то, что он прописал. Я просто не думаю, что она сама.

— А как насчет ее профилактического лекарства? Говорят, она перестала его принимать.

Джейн отрицательно покачала головой.

— Она принимала его каждый день. Я знаю, что они говорят, но много раз по утрам я наблюдала, как она принимает его, даже после того, как у нее начались проблемы. Я убеждалась, что она его принимает. Я не понимаю почему…

Я глубоко вздохнула, позволяя словам Джейн проникнуть в мои мысли. Алтон был гребанным гением. Это была идеальная передозировка: подсунуть маме побольше лекарства, которое она уже приняла – гораздо больше.

После того как мы с ним встретились с доктором Миллером, и в ту же минуту, как я получила свой одобренный планшет, я изучила побочные эффекты опиоидов: головные боли, головокружение, рвота. По сути, слишком много викодина, и мама думает, что у нее мигрень. Увеличьте дозировку и получите дополнительные эффекты тревоги, дрожи и неустойчивого поведения. Соедините это с алкоголем, еще одним депрессантом… проблемы со сном и памятью. Заберите у нее профилактическое лекарство от головной боли. Это был идеальный взрыв.

— Сегодня утром она была настолько неуправляемой? Неужели им нужно было подчинить ее себе?

— Я видела вашу маму более расстроенной, намного больше. Если бы мне позволили, я бы с ней поговорила. Она просто хотела тебя рядом.

Ее слова стиснули мою грудь, сжав сердце.

— Я… Я…

Джейн взяла меня за руку.

— Мы ей нужны.

— Я пытаюсь.

— Это неправильно, что я беспокоюсь о ней? — спросила Джейн. — Больше беспокоюсь о ней здесь?

Я судорожно сглотнула.

— Нет, я тоже.

Я не была уверена, как люди Нокса собираются помочь моей матери и вытащить ее отсюда, но с каждой минутой была благодарна им за это. А еще я боялась, что у них ничего не получится. Глядя на мою маму, я боялась, что если они потерпят неудачу, у нее не будет выбора.

Глава 40

Александрия

Мы с Джейн проскользнули в заднюю часть особняка, минуя парадную дверь. Как раз перед тем, как подняться в свою комнату, я вспомнила о Челси.

Я пробралась в ее комнату, избегая первого этажа. В конце концов, это был сумасшедший дом. Повсюду были люди, расставлявшие цветы, расставлявшие столы и наполнявшие различные бары. Я забыла спросить Джейн, сколько человек было приглашено. Может быть, это была не столько забывчивость, сколько апатия. Мне было на это наплевать.

Я осторожно постучалась в дверь Челси и стала ждать.

— Да?

— Челси это я.

Дверь открылась. Я не видела ее со вчерашнего вечера. На ней были широкие брюки и блузка, а волосы собраны в хвост. Хотя ее щека была покрыта косметикой, сквозь нее просвечивал пурпур.

— Боже. Мне очень жаль, что я устроила тебе такой выход.

Она пожала плечами, открыла дверь еще шире, подошла к столу и взяла солнечные очки.

— Преимущество Джорджии, даже в ноябре, заключается в том, что здесь обычно солнечно, — она надела очки, прикрывая синяк. — Кроме того, я была счастлива выбраться отсюда.

— Ты его видела? — спросила я, не став ходить вокруг да около.

Она покачала головой.

— Нет, но он звонил. Он был зол, что я не ждала его здесь. Он сказал, что ты его подставила, так что это была моя работа…

Она не договорила. В этом не было необходимости.

Я взяла ее за руку и потащила в ванную. Как только дверь закрылась и она сняла темные очки, в ее карих глазах засветились стыд и печаль, но слез не было. Это заставило меня гордиться моей подругой. Будем надеяться, что она закончила избавляться от них из-за плохого выбора и придурков.

— Боюсь, мы облажались, — призналась я.

— Почему?

— Твоя комната. Я предполагаю, что нас прослушивали, но вчера, когда мы разговаривали, — от этих мыслей у меня участился пульс. — ...Боюсь, что теперь они могут знать о моей связи с «Изменой».

Челси вздохнула.

— Да, мне бы очень не хотелось быть единственной шлюхой, — я сделала шаг назад. — Нет, — быстро ответила она. — Мне очень жаль. Я злюсь. Мне страшно. Я набрасываюсь на тебя... потому что могу. Я вовсе не это имела в виду.

Мне показалось, что я почувствовала толчок, и все поняла.

— Я вытащу тебя сегодня вечером. Я рассказала тебе о плане. Это сработает. Внизу шумиха. А потом наступит полный хаос и неразбериха.

— Знаешь, что было доставлено тридцать две цветочные композиции? — спросила Челси. — Тридцать две большие штуки! Помогать координировать все это было частью моей сегодняшней работы. Есть кухня с поварами, и все же поставщики провизии привезли еще поваров и более двадцати официантов. — Она покачала головой. — Я не могу представить себе твою свадьбу.

— Ну, не надо. Я уйду прежде чем это случится. Он и меня пугает.

— Алекс, а что будет с твоей мамой?

Я глубоко вздохнула.

— Надеюсь, Нокс сможет помочь.

Больше я ничего не могу сказать. А что, если ванная комната прослушивается? А что, если Брайс доберется до Челси и заставит ее признаться?

Как он сказал о наших планах на день... было слишком много переменных.

— Тебя ведь не пригласили на вечеринку, не так ли?

Челси отрицательно покачала головой.

— Наоборот.

Я выпрямилась, наклонив голову.

— Что это значит?

— Когда он позвонил, то велел мне оставаться здесь, в этой комнате. Он сказал, что если дела на вечеринке пойдут не очень хорошо, то он хочет знать, что у него есть выбор... — она глубоко вздохнула и опустила руки. — Если ты не будешь хорошо себя вести – именно так он выразился – я буду наказана. Он хочет знать, что его «шлюха» свободна.

Я обняла ее за плечи.

— Никто, никто, — повторила я, — не заслуживает того, чтобы с ним обращались так, как он обращается с тобой. Мне плевать, что там написано в соглашении. Делорес вытащит тебя из этого. — Я коснулась ее щеки. — Жестокое обращение – это выход, и я полагаю, что оно может даже сопровождаться компенсацией. Они должны, блять, лучше проверять своих клиентов.

— Меня даже деньги больше не волнуют. Я