нам, с тем чтобы к ней был постоянный доступ, как в случае с биологической памятью. И мы должны доверять системе внешней памяти так же, как доверяем собственной памяти. Бо́льшая часть информации на наших книжных полках не будет считаться частью нашего расширенного интеллекта (пользоваться физической библиотекой не слишком удобно), и бо́льшая часть информации в Интернете тоже (ей не всегда доверяют, и порой она не бывает доступна). Однако надежные системы, которые мы постоянно применяем, расширят наш интеллект: записная книжка Отто, некоторые приложения для смартфонов, очки дополненной реальности.

При определенных обстоятельствах даже другой человек может стать частью нашего расширенного интеллекта. Скажем, Эрни и Берт давно вместе, и биологическая память Эрни работает уже не так хорошо, поэтому она полагается на Берта в вопросе запоминания важных имен и фактов. До тех пор, пока Берт рядом и внушает Эрни доверие, он является частью ее памяти. Таким образом, интеллект Эрни расширился, включив в себя Берта.

Доверие к технологиям и их доступность воплощают идею Ликлайдера о том, что люди и компьютеры должны быть «тесно связаны». Смартфоны обеспечивают более тесную связь, чем ноутбуки, а дополненная реальность обеспечивает еще более тесную связь, чем смартфоны. Системы дополненной реальности пока не так хорошо сопряжены с нашим мозгом, как могли бы, но, как только мы доберемся до интерфейсов «мозг – компьютер» и загрузки сознания, эта связь может стать такой же прочной, как та, что у нас есть с биологической памятью.

Последствия расширения интеллекта (разума)

Использование технологий для расширения нашего интеллекта – это хорошо или плохо? Оживленные дебаты по этому поводу ведутся уже много лет. Статья Николаса Карра, передовая в номере The Atlantic за июль/август 2008 года*, была озаглавлена так: «Google делает нас глупыми?» Посыл был в том, что Интернет отбивает у нас охоту думать самостоятельно. Карр писал: «Похоже, Сеть лишает меня способности к концентрации и созерцанию».

Для философии такая точка зрения не нова. В диалоге Платона «Федр» Сократ обсуждает спор между двумя древними богами о том, как повлияет изобретение письменности на людей Египта, – сделает ли мудрее и улучшит ли память? Сократ, похоже, считает, что письменность изменила ситуацию в худшую сторону. Он цитирует слова бога Тамуса:

«[Э]то твое искусство породит забвение в душах учеников, которые перестанут упражнять память. Они станут доверять лишь письменным знакам, а не черпать воспоминания внутри себя… Они будут слушать многое, не научаясь ничему. Они станут казаться всеведущими, не зная почти ничего. Они сделаются утомительной компанией, демонстрируя мнимую, а не истинную мудрость».

Далее Сократ говорит, что «даже лучшие из сочинений – лишь напоминания о том, что мы знаем», и что «только в принципах справедливости, добра и благородства, преподаваемых и передаваемых устно… есть ясность, совершенство и серьезность». Возможно, именно поэтому сам Сократ никогда ничего не записывал, полагаясь на устную традицию для передачи своей философии. Есть некоторая ирония в том, что увековечил его идеи Платон, записав их.

Гипотеза расширенного интеллекта предлагает более позитивный взгляд на технологии. Письменность расширяет, а не уменьшает наши знания и нашу память. Аналогичным образом, Google делает нас умнее, а не глупее. Благодаря этим инструментам, мы можем больше знать и больше успевать, чем раньше.

Наверное, мы действительно стали запоминать меньше, чем прежде. Когда под рукой есть книги, у нас меньше необходимости фиксировать идеи в своей биологической памяти. Точно так же в эпоху Google нет нужды запоминать адреса и номера телефонов, так что, если Google отключат, то окажется, что мы знаем меньше. Но что-то подобное верно почти для каждой технологии. Как только мы стали полагаться на автомобили, то утратили навыки длительной ходьбы и бега. Благодаря отоплению мы стали хуже переносить холод. Если бы кто-то отнял наши книги, компьютеры, автомобили и печи, мы бы растерялись. Но значит ли это, что технологии – это плохо? Книги, компьютеры, автомобили и печи занимают центральное место в нашей жизни, и по большей части они делают нас не хуже, а лучше. То же самое касается письменности и Интернета.

Это вовсе не означает, что у технологий есть лишь положительные последствия. У каждой из них есть и свои недостатки. Наблюдая распространение печатных станков, Лейбниц забеспокоился, что «ужасающая масса книг, которая продолжает расти, может привести к возвращению в варварство». Автомобили оказали ужасное воздействие на окружающую среду. Интернет ответственен за очевидные чудеса и очевидные ужасы.

Философ Майкл Линч утверждает, что Интернет, позволяя нам больше знать, часто приводит к тому, что мы меньше понимаем. Он пишет:

«Сегодня самый быстрый и простой способ получения информации – Google-поиск, что означает не просто «обретение знаний с помощью поисковой системы», но и растущую зависимость от познания с помощью цифровых средств. Это может быть хорошо, но может и ослабить, подорвать иные способы познания, способы, которые требуют более творческого, целостного понимания того, как информация связывается воедино»*.

Я не уверен, что это правда. По моему опыту, в Интернете есть много источников, которые позволяют глубже понять суть. Вопросы, которые поднимает Линч, в равной степени применимы и к чтению: поиск информации в книге также не заменит истинное понимание. С любыми технологиями можно взаимодействовать поверхностно или глубоко. Все зависит от того, как использовать технологию.

Может ли дополненная реальность сделать нас глупыми? Исследования показали: когда мы пользуемся картографическим программным обеспечением вроде Google Maps, чтобы добраться до места назначения, активность нашего мозга ниже*, чем когда мы ориентируемся самостоятельно. То же может быть верно для многих вариантов применения дополненной реальности. Но в этом нет ничего удивительного. Когда мы ведем машину, уровень мышечной активности ниже, чем когда мы идем пешком. Важно то, лучше или хуже мы ориентируемся с дополненной реальностью. Как всегда, мы можем что-то утратить при этом. Вероятно, у нас будет другое восприятие окружающего пространства. Но дополненная реальность даст нам всевозможные новые способы осмысления и использования этого пространства.

Гипотеза расширенного разума также может изменить наши представления о морали и о себе. Если кто-то крадет мой смартфон, это обычно воспринимается как кража. Но если гипотеза расширенного разума верна, это больше похоже на нападение. Если телефон – часть меня, то вмешательство в работу телефона – это вмешательство в мою личность. Такая тенденция, вероятно, усилится по мере того, как мы все больше будем полагаться на технологии дополненной реальности. Подумайте о Манфреде Максе, который стал почти полностью нефункционален без AR-очков. В какой-то момент социальные и правовые нормы изменятся, если будет