страдания, фрустрация. С этой точки зрения нечто является хорошим в той мере, в какой вызывает позитивные, а не негативные переживания. Хорошая жизнь – это здоровый баланс с преобладанием положительного опыта над отрицательным.

Именно на эту общую форму гедонизма нацелен Нозик в мысленном эксперименте с машиной жизненного опыта. Машина опыта стоит выше машины удовольствия, поскольку обеспечивает пользователя всевозможными чувствами. Нозик выступает против тезиса о том, что значение в жизни имеет только воспринимаемый «изнутри» опыт. Он доказывает, что при подключении к машине у вас будет больше положительных переживаний, чем за ее пределами, но тем не менее предпочтительнее жить вне машины. Отсюда следует, что опыт – это не все, что имеет значение.

Альтернативный взгляд – это взгляд на ценность с позиции удовлетворения желаний. То есть хорошая жизнь – это та, в которой наши желания удовлетворяются или в которой все обстоит так, как мы хотим. Важно отметить, что наши желания выходят за рамки наших переживаний. По мнению Нозика, машина жизненного опыта дает понять, что мы хотим не просто получать ощущения от каких-то действий, мы хотим именно действовать. Наша жизнь становится лучше, когда мир такой, каким мы желаем его видеть, даже если это не влияет на наш собственный опыт.

Это можно проиллюстрировать с помощью другого мысленного эксперимента. Предположим, вам очень важно иметь моногамные отношения, и вы с партнером об этом договариваетесь. Однако партнер часто нарушает соглашение, пусть и прекрасно скрывает доказательства – вы никогда ничего не заподозрите. Вы продолжаете быть таким же счастливым, как если бы измен не было. Гедонизм утверждает, что жизнь с умелым лжецом так же хороша, как и жизнь с верным партнером, поскольку переживания одинаковы. Многие видят в этом неправильный вывод. Если для вас важна преданность, то жизнь с изменником вас не устроит, даже если вы никогда не узнаете о его проступках.

Нас волнуют вещи, выходящие за рамки нашего опыта, а то, что нас волнует, имеет значение. В данном случае мы хотим верности от нашего партнера. Жизнь, в которой это желание удовлетворяется, предпочтительнее. Данный результат соответствует предсказанному теорией удовлетворения желаний, но не соответствует гедонизму.

С точки зрения теории удовлетворения желаний ценность в значительной степени субъективна. Она зависит от нашего отношения. Можно было бы перефразировать этот тезис, сказав, что ценность создается нашей оценкой: то, чем мы дорожим, и становится для нас ценным. Хорошая жизнь – та, в которой мы обладаем тем, чем дорожим, и, в более общем смысле, в которой мир таков, каким мы хотим его видеть.

Вы можете подумать, что теория удовлетворения желаний делает ценность слишком субъективной. Американский политический философ Джон Ролз представил человека, чьим самым большим желанием было считать травинки. Если желание такого счетовода исполнится, будет ли это означать, что он ведет хорошую жизнь? По-видимому, он упускает многое, что считается ценным: знания, дружбу, наслаждение и так далее. Даже если любителю подсчета травинок все это не нужно, его жизнь, возможно, становится хуже из-за отказа от других источников ценности. Точно так же далеко не очевидно, что убийство молодого человека, который желает смерти, принесет ему благо.

Третий взгляд на ценность – это социальный взгляд, который приобрел ярко выраженную форму в африканской философии убунту. Основная идея здесь заключается в том, что вся ценность проистекает из связей с окружающими. Как гласит максима убунту: «Человек становится человеком благодаря другим людям». Подход убунту отвергает индивидуализм, воплощенный в гедонизме и теории удовлетворения желаний, и вместо этого апеллирует к отношениям между людьми. Важна дружба. Важно сообщество. Важно уважение. Важно сострадание. Вот откуда берется подлинная ценность.

Кто-то может возразить, что существуют ценности, выходящие за рамки социального аспекта. Так отшельник мог бы вести полноценную созерцательную жизнь. Тем не менее социальный взгляд указывает на то, чего многим не хватает в машине жизненного опыта. Внутри машины нет подлинных связей с другими людьми. Однако в VR возможны и дружба, и сообщество, а значит, и воплощение убунту. Мне хотелось бы думать, что, когда я встречаюсь с коллегами-философами в VR во время пандемии, мы следуем идеям убунту.

Наконец, существует подход, в рамках которого пытаются выявить список объективных источников ценности, таких как знания, дружба, самореализация и многое другое. Ваша жизнь становится лучше, когда у вас больше умений, больше связей и так далее по списку. Не имеет значения, хотите ли вы именно эти вещи, – они просто объективно хороши для любого человека.

Такой подход может частично включать в себя идеи трех других взглядов: так наслаждение, удовлетворение желаний и межличностные отношения попадут в список хороших вещей. Однако некоторые важные вопросы остаются открытыми. Что именно входит в список? Что объединяет пункты в списке? Выбор не так прост. Если в основе лежит нечто связывающее вместе источники ценности, разве не оно оказывается фундаментальным источником ценности? Но если ничто не связывает их вместе, не является ли список лишь случайным перечнем предметов и качеств, которые одобряет большинство? Тем не менее эта точка зрения достаточно гибка для того, чтобы охватить множество различных взглядов на источники ценности.

Каких источников ценности не хватает в VR?

Можно ли вести хорошую жизнь в виртуальной реальности?

Стоит начать с вопроса: «Каких источников ценности не хватает в VR?» Это может быть позитивный опыт, требуемый при гедонистическом подходе. Также это может быть исполнение мечты, согласно теории удовлетворения желаний. Это могут быть общение и взаимопомощь, важные для философии убунту. Или прочие качества, которые вошли бы в список объективных источников ценности.

По мнению Нозика, машина жизненного опыта не соответствует человеческим стремлениям. Так, нам хочется достигать целей, хочется быть людьми определенного типа, хочется соприкасаться с более глубокой реальностью, – но я по-прежнему считаю, что все перечисленное реализуемо в VR.

Возможно, самое главное опасение заключается в том, что в машине жизненного опыта у нас не будет автономии или свободы воли, поскольку каждое действие запрограммировано заранее. Как выразился Нозик в дискуссии 1989 года*: в машине человек не будет делать выбор, и тем более – свободный выбор.

Подобные сомнения о свободе воли не возникнут относительно обычного виртуального мира. Если в обычной физической реальности у нас есть свобода воли, то мы в равной степени можем обладать ею и в виртуальной реальности. В конце концов, в обычной VR наши решения принимает тот мозг, который мы используем и в физическом мире. Как правило, мы осуществляем виртуальные действия путем выполнения физических действий. Если физические действия предпринимаются свободно, то же справедливо и для виртуальных.