И все они прощупывали его позицию, понимая, что герцогства сейчас очень весомая гиря в политике королевства. А герцог… пока не понимал чего хочет. Слова Элайны его тревожили и сильно. Намного больше, чем он показывал. Эмоциональные споры с дочерью показали ему, что та серьёзна в своих словах. И, хуже всего, приводила аргументы, опровергнуть которые он не мог. Хотел, но не мог.

Собственно, это была одна из причин, по которой он бросил Элайну на «съедение» высшей знати. Он не врал ей, когда говорил о причинах, по которым попросил её принять участие в заседании, просто не озвучил все причины. Понимал, что если лично озвучит услышанные аргументы, то не сможет быть убедительным, ибо сам не хочет в них верить. Не «не верит», а именно не хочет верить! Важный момент. А Элайна… Она была искренна в своей детской убеждённости. И все могли видеть, что она говорит не заученными фразами.

Герцогу было немного стыдно за это, но в предсказуемой ситуации, когда всем понятны цели собраний, он использовал дочь, как своеобразный камень, брошенный в спокойный пруд. Точка хаоса в общей предсказуемости. А потом наблюдал за результатом. Который оказался неожиданным.

Как ни странно, но многие прониклись. Именно прониклись. «Что делать» — так и осталось вопросом, но проблему оценили. Даже странно. На всех последующих заседаниях обязательно находился кто-то, кто пытался разбить аргументы Элайны, и сами же присутствующие находили эти опровержения слабыми. Более того, порой находились даже дополнительные факты в поддержку высказываний Элайны. Герцог видел, что это раздражает всех, что некоторые пытались сместить акценты, вернуться к каким-то старым темам, которые вдруг стали неактуальными. Но… Всё без толку.

Айрин хмыкнул. Порой его поражал тот эффект хаоса, который умудрялась принести с собой дочь, где бы ни появлялась. С этой точки зрения его план сработал — заседания всё больше и больше напоминали тот самый хаос, который уже грозился стать неконтролируемым. Хм… Хорошо, что он удержался от просьбы к Элайне посетить ещё одно заседание. Кстати, кто-то однажды заикнулся о дополнительных вопросах к дочери герцога… Смельчака дружно зашикали. Тот отступил… Впрочем, позже герцог видел его рядом с дочерью и что-то у неё активно допытывающегося. Видимо, задавал те самые дополнительные вопросы.

Элайну он ни о чём не стал спрашивать — захочет, сама расскажет.

Но во всём происходящем его тревожил только один момент, о котором он и размышлял сейчас. А тревожила его позиция Грегори Брука — отца Ролана, жениха его дочери. Хоть помолвка из-за вторжения гарлов и сдвинулась, но её не отменяли… Но и новых сроков не назначали. Брук, маркграф Соргенский… Казалось, из-за набегов с моря эрлов он первым должен был быть заинтересован в родстве с герцогством Райгонским. Только герцогство могло оказать ему реальную военную помощь. Но… Грегори вертелся как уж на сковородке, но не говорил «да». Ролан… Ролан выглядел мрачным и задумчивым, но молчал. Лария… Страдала молча, но держалась. Она не понимала, что происходит, явно пыталась поговорить с женихом, но всё закончилось ничем.

Айрин прикидывал и так, и этак, и выходило, что Грегори нашёл другого покровителя, который пообещал больше. Но кто это? Кто мог в королевстве дать больше него? Айрин видел, что маркграфа серьёзно заботили эти атаки, но… на сближение не шёл. Непонятно. А если непонятно, значит, тут что-то не так. Но что именно «не так», он понять не мог. И это было… нехорошо.

Глава 17

Герцог стоял в кабинете графа Ряжского, заложив руки за спину, и задумчиво разглядывал небольшую картинrу, стоявшую над камином. Дракон, лежащий на груде золота и сторожащий его. Красиво… Наверное… Герцог покосился на графа, который спокойно сидел за небольшим круглым столиком с каким-то листом бумаги в руке и наблюдал за ним.

— Так и оставишь тут? — герцог кивнул на рисунок.

— Мне нравится, — отозвался граф с улыбкой. — Вдохновляюще. Позже обязательно закажу картину с этого рисунка. Большую. Повешу дома над камином.

Герцог усмехнулся, глянул на рисунок, видимо, представляя его в виде большой картины. Покачал головой.

— Я видел у дочери тоже… нечто похожее…

— Обмен любезностями.

Герцог задумался, подыскивая ответ. Не нашёл что сказать. Покачал головой.

— Моя дочь плохо на окружающих влияет, — пришёл он к логичному выводу.

Граф не спорил, кивнул. Айрин Райгонский ещё раз изучил картинку, покачал головой, посмотрел на графа.

— А знаешь… похож, ведь. — Он отошёл от полки и сел напротив графа. — Я что пришёл…

— Грегори Брук?

Герцог удивлённо глянул на графа.

— Откуда?

— Трудно не заметить. Старшая леди дома ходит мрачная и очень давно уже не вспоминает о Ролане. О содержании ваших совещаний я примерно осведомлён. И ещё… Валиор Строж.

— Что Валиор Строж? — не понял герцог.

— Я консультировался с ним и… попросил разузнать об этом. К сожалению, пока… пока, — граф как-то по-особому подчеркнул это слово, что герцог насторожился, — он не располагает необходимыми ресурсами для быстрой работы… Он только начинает всё организовывать и сначала сосредоточился на Парсе, полагая, что у него есть три года…

— А ты как считаешь? — уцепился за последнюю фразу Айрин.

Граф помолчал.

— Вторжение гарлов сдвинуло лавину. Я полагаю, всё это звенья одной цепи. Гарлы, король, что-то в Парсе и Грегори Брук. Просто мы не знаем, на что смотреть. Или что искать. Мы двигаемся на ощупь.

— Валиор Строж… — помолчав, протянул герцог. — Если бы он работал уже хотя бы полгода…

— Мы были бы менее слепы, — спокойно заметил граф Ряжский. — К сожалению, чудес не бывает, и мы не можем превратить месяц в полгода… К тому же серьёзные деньги у него появились только недавно, до этого почти все уходили на оборудование помещений и наём работников… Обслуживающих работу этой службы. Которые вроде к ней не имеют отношения, но без которых работа самой службы сильно затруднена. Счетоводы, казначеи, учётчики, писари.

— Серьёзные деньги… Элайна?

— Она внесла очень много средств… на развитие общества садоводов.

— Я слышал… Если бы не знал, как она называет службу Строжа садоводами, удивился бы. А так посчитал очередной её шуткой.

— И все посчитали…

Помолчали.

— Моя дочь иногда пугает своей проницательностью, — признался герцог. — За всеми её шуточками забываешь, насколько она умна…

— Дело не в проницательности. Я долго думал, лорд… Полагаю, дело не в проницательности, а