– Они ничего не почувствовали, – как можно мягче заверила я. – Это была милостивая смерть.

– Милостивая смерть? – повторил он. – Они еще дети!

– Они источники. Думаешь, Вениамин пощадил бы их? Ему нет дела до возраста. Попади они ему в руки, оба умерли бы в таких пытках, что тебе и не снилось. Не говоря уже о том, к чему могли привести его эксперименты. Мои силы не позволяют воздействовать на операционок. Это был единственный способ помешать Нозерфилду заполучить кровь Далми.

– То ли дело кровь Деванширских, – процедил Даниил. – Как оказалось, я тоже источник, но моя смерть не показалась вам необходимой. Видимо, за такое привилегированное расположение мне стоит благодарить своего брата, – добавил он.

– Верно, благодарность бы не помешала, – отозвался Андрей.

– Подростки, – вздохнул Питер, разминая шею. – Вечно недовольны, когда спасаешь им жизнь, но крайне разочарованы, если им приходится спасать себя самим. Закономерно одно – тобой они будут недовольны в любом случае.

– Я бы никогда не тронула Далми, будь у нас другой выход, – заверила я Даниила.

Его лицо изменилось, разгладившись и превратившись в неподвижную маску.

– Вы говорите, чудовище – Вениамин, но из-за него сегодня тут умерли трое. Вы же убили почти всех.

– Хочешь к нему присоединиться? – уточнил Андрей. – Все еще можно устроить. Теперь мы знаем наверняка, что у него имеются как минимум три свободные испытательные койки.

Даниил проигнорировал оружие, что протянул ему миротворец, и неуклюже, на слабых ногах сошел с возвышения. Он поджимал к груди согнутую в локте правую руку, на которую, как я поняла, пришелся основной удар при падении. Проходя мимо Питера, он не проронил ни слова, но остановился рядом с Корнелией, чтобы стянуть с шеи кулон из рения и протянуть ей.

– Спасибо, мисс Нозерфилд. Думаю, больше он мне не понадобится, можете вернуть его своему брату, – сухо, но без ненависти сказал он. Чуть помедлив, Корнелия протянула руку, и Даниил опустил цепочку ей в ладонь. Ее холодные карие глаза ненадолго задержались на нем, но остались такими же непроницаемыми, как и всегда. Андрей как-то сказал, что порой сомневается, что Корнелия – человек, а не операционка. Даже Лея, по его мнению, обладала большей эмпатией, чем мисс Нозерфилд, и иногда, особенно в такие моменты, как сейчас, я и сама почти начинала в это верить.

Даниил отдал кулон и направился прочь.

– Пожалуйста, – устало бросил ему вслед Андрей.

Питер безрадостно усмехнулся и вновь осмотрел зал, оценивая ущерб.

– Раз уж мы теперь все сваливаем на Конгресс, Эндрю, может, попросим их убрать и этот бардак? – предложил он.

На то, чтобы обыскать особняк и всю близлежащую территорию, миротворцам потребовалось не больше часа. Датчик, установленный Андреем на судно «Нового света», сработал, и вскоре мы получили сигнал с точными координатами. Отправляясь сюда, мы втайне надеялись, что он приведет нас в одну из ключевых дислокаций «Нового света», но Вениамин был куда предусмотрительнее.

Здесь ничего не было. Ни наводок, ни архивов, ни в принципе свидетельств какой-либо жизни. Все помещения, за исключением самого зала для приемов, были пусты и заброшены – и, очевидно, пустовали долгие годы до сегодняшнего дня. Как оказалось, «Новый свет» следовал такой же схеме, как и Конгресс, – в целях безопасности каждый раз его собрания проходили в разных местах – как правило, забытых и изолированных, о которых приспешники Вениамина узнавали не раньше, чем за сутки. Мы рассчитывали раскрыть и уничтожить один из главнейших вражеских штабов, а в итоге попали на маскарад вениаминовских пешек. Поэтому все, что мы получили, – это гора трупов и несколько десятков заложников, большая часть из которых оказалась бесполезна.

И все же это была первая наша победа с самого начала войны – первый раз, когда мы атаковали, а не в панике оборонялись, наступая себе же на ноги. План Андрея сработал, и я надеялась, ни Поль Лорес, ни другие верховные судьи, ни сам Корнгресс не забудут, в каком долгу перед ним. У Нозерфилда вновь получилось уйти, но зато мы не дали ему заполучить новые источники сил Десяти, освободили Даниила, и теперь в наших руках были сразу несколько по-настоящему важных свидетелей.

Мы с Андреем прибыли в резиденцию Нейка Брея на Кальсионе, где нас уже ожидал наш собственный малый совет – Лаим Хейзер с Аликом и Муной, Карл Багговут, Поль Лорес и, конечно же, сам Нейк Брей. Изначально Лореса, который единственный присутствовал здесь не вживую, а в виде голограммы, здесь не должно было быть, но он потребовал ввести его в курс дела перед завтрашним срочным заседанием Конгресса.

– Особняк – фальшивка, – кажется, в десятый раз заявил Андрей после получаса расспросов. – Сами кальденцы называют такие места «коробками», и используют их лишь раз. Таких по меньшей мере пару десятков, и они раскиданы по всему первому и второму кольцам. К настоящим штабам доступ есть лишь у самого приближенного круга, остальные массовка, пешки, не обладающие даже сколько-нибудь стоящей информацией. У членов «Нового света» есть по меньшей мере три ступени доступа. На первой – близкий круг Нозерфилда, – Андрей взял стилус, развернул голограмму и принялся чертить схему, подкрепляя ей свои слова, – настоящие идейные фанатики. Неизвестно, сколько точно кланов Лиделиума в него входит, но им Вениамин готов доверить очень многое, включая собственную жизнь. Первому кругу известно о всех штабах, именно они координируют собрания, ищут «коробки», организуют «посвящения» по типу того, на котором были и мы. Второй круг – вербовщики, – продолжил он, начертив вторую дугу. – Их попадание в первый круг напрямую зависит от количества семей лиделуима, которых они привлекли на сторону Вениамина. И третий круг – новички. Те, кто зачастую даже не знает в лицо других членов «Нового света». Поэтому там, где мы их обнаружили, все было анонимно. Вениамин устраивает чертовы маскарады для того, чтобы непосвященные члены Кальдена не смогли сдать остальных, в случае если решат сменить сторону. Хотя с этим в рядах Нозерфилда лучше не шутить.

– Дезертирство – смерть? – предположил Карл Багговут.

– Дезертирство – и тебе в вены пускают синтезированные составы крови Десяти, которая плавит кости. Но если без подробностей – то да, смерть, – согласился Андрей.

– Как кальденцы вообще идут на такое? – подавившись воздухом и неловко прочистив горло, уточнил Алик. – Ради чего? Должно же быть что-то, что Вениамин обещает взамен?

– То, на что падок любой человек и что Конгресс им дать не способен, – хмуро отозвался Нейк Брей, поставив на стол стакан, на дне которого еще оставалось несколько