Мария, отпустив его безжизненное тело. Она схватила следующую жертву – на этот раз женщину.

– Пожалуйста, мисс… – начала та, но Эйлер, не позволила ей закончить. Она даже не сорвала с женщины маску, а просто ворвалась к ней в голову. Незнакомка взвыла от боли, едва не рухнув на Марию, цепляясь за ее одежду. Ее руки сомкнулись на ее груди. Она пыталась что-то сказать, но рваные безумные звуки не складывались в слова.

Андрей позвал Марию, но она уже потянулась к следующему плащу, а после него – к новому. Приспешники Нозерфилда поднимались и падали, сворачиваясь от боли и задыхаясь в агонии, – вскоре Эйлер хватало всего одного взгляда и нескольких секунд, чтобы ворваться к ним в голову и разрушить их сознание до последней нейронной связи. Корнелия даже не была уверена, что Мария просматривала их воспоминания, – слишком мало времени у нее на это уходило и слишком велика и всепоглощающа казалась ее ярость. Неумолимая безжалостность на лице Марии граничила с мрачным торжеством, жадностью, почти что голодом. Словно ей не просто доставляло удовольствие высасывать из них жизни, а забирая их, она и правда никак не могла насытиться.

Мария обогнула треть зала, и ее золотистые глаза, которые раньше всегда казались Корнелии серыми, устремились в их с Питером сторону. Корнелия поледенела. Она постаралась подтянуться на локтях, но ее руки подкосились. Алые плащи рядом с ними бились в агонии, и волна безумия, прокатывающаяся по залу, как нарастающее цунами, охватывала ближайшие ряды.

– Довольно, Эйлер! – послышался хриплый низкий оклик Питера у нее над ухом. Взгляд Марии метнулся в его сторону, и она замерла. Питер медленно поднялся и, разогнувшись в полный рост, чуть качнул головой. – Довольно, – тише и мягче повторил он. – Решила устроить новый Мельнис? Тут и так все безоружны, от живых будет больше толку.

– Пит? – переспросила Мария.

– Пит, это что, ты?

Андрей спешно стянул защитный шлем и повернулся к нему в полном потрясении. Он дал знак миротворцем, и стрельба в мгновение прекратилась: крики оборвались, и зал погрузился в тяжелую тишину. Корнелию затошнило от страха и слабости, когда Питер подал ей руку и она на ватных ногах медленно поднялась вслед за ним. Ей казалось, миротворцы стреляли исключительно по страже и силовому полю, но теперь она увидела, что зал переполнен трупами, из приспешников Вениамина в живых осталось пару десятков человек. Остальные лежали в неестественных позах – часто друг на друге. Золотые маски скрывали перекошенные безжизненные лица, а алые мантии казались почти черными из-за расплывающихся багряно-кровавых пятен.

Лицо Андрея сделалось неподвижным, как маска. Он подошел ближе, не веря собственным глазам, и остановился в футе, осматривая их с Питером до головы – влажные взлохмаченные волосы, мятые алые плащи, черный костюм друга, съехавшее с плеча платье Корнелии. Взгляд Андрея скользнул по ее перекошенному на груди корсету и остановился на золотой маске, которую она сжала в руке с такой силой, что резные орнаменты больно впились в ладонь.

– Видимо, это наша общая доля – вечно вытаскивать друг друга из передряг, Эндрю, – произнес Питер, когда глаза Андрея вновь обратились к нему. – Нас тут немного помотало, но вы как никогда вовремя.

Его губ коснулась нервная, чужая улыбка, и он протянул руку.

– Рад тебя видеть, брат.

Андрей так и не улыбнулся в ответ, но в его глазах промелькнуло что-то, что Корнелия так и не смогла разобрать. Едкое чувство тревоги забралось ей глубоко под кожу, и это молчание отдаленно напомнило ей звук трескающегося льда перед тем, как тот уйдет под воду. Андрей помедлил, всматриваясь в лицо Питера напряженным, пристальным взглядом, словно пытался, как Эйлер, забраться к нему в голову.

А потом протянул руку и ответил крепким рукопожатием перед тем, как слабо, но искренне потрепать его по плечу.

– И я тебя, брат, – прошептал он. – И я тебя.

Глава 22. Милостивая смерть

«Довольно, Эйлер! Хочешь устроить тут новый Мельнис?»

Питер был совсем рядом – всего в паре футов, но мне почему-то казалось, что его голос доносился откуда-то издалека, словно ни меня, ни его здесь не было. Я словно наблюдала за всем со стороны – смотрела на мечущихся в агонии приспешников Вениамина, разрушающееся силовое поле перед сценой, Даниила, пытающегося добраться до Далми. Когда я парализовала их сознание, он оглянулся на меня с изумлением, яростью и такой ненавистью, что сомнений не осталось совсем – если бы он смог до меня добраться, он бы меня убил.

Я, конечно, понимала, что все происходящее – моих рук дело, но к удивлению, наблюдая, как у ног, корчась от боли, скручиваются алые плащи, стирая и ломая их сознания одно за другим, почти ничего не чувствовала. За исключением гнева и бушующей внутри силы, управляющей моим телом. Все ощущалось так, будто я наблюдала за всем через невидимую, ограждающую от реальности перегородку и смерти членов «Нового света» меня не касались.

В силовом поле образовалась и расширилась брешь, выстрелы смолкли. Я оглядела зал, и только спустя время на меня обрушилось осознание: я только что убила несколько десятков человек – почти всех, кого не коснулись пули, но среди них не было Вениамина. Зато здесь были Питер и Корнелия, которых ни я, ни Андрей уж точно не ожидали обнаружить среди сторонников Нозерфилда.

В зал вошли еще несколько миротворцев, развеяв тяжелую гнетущую тишину.

– Мы обыскали все – Нозерфилда нет, – сообщил один из них, – но мы успели взять многих из его людей. В том числе и из его близкого круга. Среди них Колин Гелбрейт и Ракиэли.

Андрей взъерошил влажные от пота волосы и обернулся.

– Хорошо, – кивнул он. – Передайте сообщение Полю Лоресу. Пусть ими займется Конгресс.

– Конгресс? – вмешался Питер. – Ты только что разворошил осиное гнездо, Эндрю, а теперь отдаешь все лавры старику? Не помню, чтобы ты любил делиться своими успехами с кем-либо.

– Это не успех. Мы упустили Нозерфилда. Снова, – отозвался Андрей. – Пусть Лорес собирает срочный совет. Нужно допросить Колина и остальных ублюдков.

Он дал знак миротворцам сложить оружие и повязать всех выживших, а сам поспешил к возвышению. Силовое поле было уничтожено, и Даниил, слегка покачиваясь, поднялся на ноги.

– Ты в порядке? – уточнил Андрей, подавая руку, которую тот проигнорировал. – Не ранен?

– А это важно? – огрызнулся Даниил.

– После того, что ты вытворил на Бельгарсе, хватило бы простого спасибо.

Даниил оглядел зал, и его глаза, минуя брата, снова остановились на мне.

– Зачем вы это сделали? – спросил он,