подцепил его ногу под коленом своей, а другой ударил чуть выше. Николай оказался на полу. Дубинка выпала из руки. Есаул навалился на него сверху. Левой рукой он схватил Николая за горло, а правой начал бить по лицу. От первого же удара у Нелидова зазвенело в ушах. От второго он смог закрыться левой рукой, а правой ударил есаула по виску дубинкой. Он едва не забыл, что она крепилась на руке специальной кожаной петлей. Подхватить ее снова было делом секунды. Удар вышел не сильным. Есаул даже попытался выкрутить ему руку с дубинкой. Нелидов вывернулся и сбросил его с себя. Они стали кататься по полу. Есаул почти одолел Николая. Он был тяжелее и сильней. Несколько раз Митошин уворачивался от дубинки, пока Нелидов не попал ему еще раз по уже разбитому носу. Кровь потекла с новой силой. Есаул оставил Нелидова и поднялся. Тот успел ударить его дубинкой по колену. Есаул охнул, повернулся и бросился бежать, прихрамывая. Нелидов, превозмогая боль, встал и услышал, как в замке повернулся ключ. Не закрывая двери, есаул побежал прочь. Его ботинки с железными набойками звонко цокали по каменным плитам. Нелидов потер шею и посмотрел на газету. Ключи, кошелек и наган остались лежать на ней. Можно было считать их своими боевыми трофеями.

Глава шестнадцатая. В ловушке

В этот день Антон проснулся вместе с рассветом, проникшим в комнату через окно. Спал он плохо. Часто ворочался и просыпался от боли в спине. Спать он мог только на животе. И когда во сне пытался лечь на спину, то сразу же просыпался. Антон попал в такую переделку впервые. Его били и раньше, причем неоднократно. Просто в первый раз у его мучителей имелось так много времени и изобретательности. Сегодня все должно было бы продолжиться, потому что Антон не собирался сдаваться на их милость. Но вчера вечером ситуация неожиданно изменилась. Шевин, пришедший для этого к Антону уже после экзекуции, сообщил со злорадством, что завтра он, Изломин, сделает то, что ему надлежит и без всяких возражений.

– Черта с два, – неукротимо ответил Антон.

– Увидим! – удовлетворенно заключил Шевин.

Что-то в его лице Антону очень не понравилось. На нем читалось превосходство. Не иначе как тот придумал новую каверзу. И вот теперь, проснувшись, Антон стал гадать, что же это за средство сможет прекратить его сопротивление? И кое-какая догадка пришла ему в голову, но он постарался побыстрее ее отбросить. А она, эта догадка, возвращалась обратно. Антон видел, что дело зашло слишком далеко. И Шевина ничто не остановит. Если бы он понял это раньше…

А началось все с утреннего разговора, после того как он провел в доме на улице Абревуар первую ночь. Все, кроме Митошина, собрались на кухне. Старич привел туда Антона, когда Шевин и Осицкий завтракали. Ему тоже налили кофе и подвинули бутерброды с маслом и сыром.

– Как спалось на новом месте? – поинтересовался Шевин.

Пока что тот продолжал выдерживать вежливый стиль, в отличие от Осицкого.

– Спасибо, – ответил Антон. – Клопов не наблюдалось. Однако я с большим удовольствием воспользовался бы кроватью в своем номере.

– Тебе не привыкать ночевать в чужих постелях, – тут же вылез Осицкий и добавил, обращаясь к Шевину. – Он и прошлую ночь в отеле не ночевал.

– Будет тебе, – прервал его Шевин. – Мы не служим в полиции нравов. Антон Юрьевич, давайте забудем наши разногласия. И я обещаю, что уже послезавтра вы будете спать там, где захотите.

– Что от меня за это потребуется? – спросил Антон.

– Ничего особенного. Все в рамках ваших обязательств перед высшим руководством. Щеглов Павел Михайлович. Вы ведь хорошо его знаете?

– Достаточно. И вам это известно.

– Конечно, известно! Вы вместе с ним, курьером Монархического Союза, покинули Россию и приехали во Францию. Он устроил вашу встречу с генералом Кутеповым. Да и до сих пор опекает. Так?

– Так. И что дальше?

– Я получил задание от резидента: завербовать господина Щеглова. Не стану посвящать в подробности. Они для вас излишни. Скажу только, что руководство заинтересовано в его связях с разведками ряда стран.

Антон даже перестал есть. Настолько его поразило сказанное Шевиным.

– Павел Михайлович не самый подходящий объект для вербовки, – недоуменно сказал он.

– Я не спорю. Он сотрудничает с разведками. Сам в этом убедился. Но человек он волевой, немалого мужества и к тому же искренне верит в то, что делает. Короче говоря, он убежденный враг Советской власти. Вы на нем зубы себе сломаете.

– А вы нам на что, Антон Юрьевич? Без вас, может, и не справились бы. А так есть подход. Отчего же не использовать его?

– Что же такого я могу сделать, чего вы не можете?

– Да много чего, Антон Юрьевич. Не прибедняйтесь. Щеглов вам доверяет и потому поедет с вами. Например, туда, где мы и будем его ждать. В общем-то, ваша миссия в том и будет заключаться: привезете его и все. А дальше мы уже сами.

– Не понимаю. Зачем?

Антон все еще пытался понять извращенную логику резидента.

– Вам нужно иметь что-то необычайно весомое на руках, если хотите вербовать Щеглова. Повторяю вам. Он стреляный воробей, его не взять голыми руками. Что вы предложите? Деньги? Сомневаюсь, что у вас есть сумма, которая его заинтересует. Возвращение в Россию? Так Щеглов спит и видит, как въехать в Москву победителем. На белом коне, так сказать. И предъявить вам ему нечего. Излишеств любых он сторонится. Ни наркотиков, ни порочных связей. Ах, да! Любит вкусно поесть. Так вы его голодом морить будете? Вам самому не кажется это смешным?

– Ломаются и под физическим воздействием, – веско сказал Осицкий.

Антон повернулся к нему, не скрывая презрения.

– Почему бы тебе не заткнуться, Леонид? Твои обычные методы вызывают одно отвращение. И результаты под вопросом.

– Мы еще посмотрим, – начал Осицкий, сжимая кулаки.

– Хватит! – прикрикнул на него Шевин. – Изломин прав, голова у него работает. Нужна слабинка. Без нее Щеглова не взять. Вот только какая? У меня есть кое-какая догадка на этот счет. Но без вас моя затея не выйдет. Вы должны мне помочь.

– Должен? Я вам ничего не должен. Вы удерживаете меня здесь силой. И вы, милейший, искренне полагаете, что я стану вам помогать решать вашу