суки, но удовлетворение, которое должно было последовать за этим, испарилось ещё несколько дней назад — оно утонуло в её слезах, когда она стояла передо мной на коленях и умоляла.

Онаумоляла меня.

В кои-то веки она посмотрела на меня и увидела кого-то, к кому стоило воззвать.

И это было от отчаяния.

Ни больше ни меньше.

Сам того не желая, я встречаюсь взглядом с Огги в другом конце барной стойки.

— Красавчик Ник, — говорит она, глядя на меня с неожиданной холодностью. — Похоже, твой день был таким же дерьмовым, как и ты сам.

В зеркале за барной стойкой я хорошо вижу себя впервые с тех пор, как покинул башню. Она не ошибается. Даже в тусклом свете заплывший фингал и разбитая губа, которые оставил Реми перед тем, как Сай нас разнял, выглядят так, будто я прошел три раунда с гориллой на спидах и проиграл.

— Я себя так и чувствую, — признаю я. — Разве это не то место, куда мужчины приходят, чтобы сделать свои дерьмовые дни лучше? — Я оглядываю зал, оценивая товар. Мой взгляд задерживается на паре близняшек, сидящих у камина. Я видел их здесь и раньше, но мы никогда не были официально представлены.

— Извини, у нас закончились планы по улучшению дерьмовых дней. — Она дарит мне маленькую фальшивую улыбку. — Но я могу сделать еще хуже, если хочешь.

Мои глаза сужаются. Огги — жесткая сучка, которая всегда была со мной исключительно вежлива.

— Что заползло тебе в задницу и сдохло?

Она пожимает плечами, протирая стакан полотенцем.

— Может, ты мне просто больше не нравишься.

— Мне не нужно, чтобы я тебе нравился, мне нужно, чтобы ты меня обслужила, — бросаю я в ответ, расправляя плечи. — На случай, если ты забыла, у меня всё еще дохрена кредитов в этом заведении. — Дэниел позволял только своим лучшим людям бесплатно пользоваться товаром, и я всегда был одним из них. Это не значит, что я всегда этим пользовался. У меня здесь достаточно кредитов, чтобы перетрахать весь первый и второй этажи.

— Я не забыла. Здесь мы вообще редко что-то забываем. — Она с силой ставит стакан передо мной, ни на секунду не отрывая от меня взгляда, пока тянется за бутылкой воды, откручивает крышку и наливает. — Вот. Обслуживание с улыбкой. И смотри-ка, это бесплатно.

Я выдерживаю её взгляд, не моргая.

— Я возьму два шота виски и обеих брюнеток. — Кивком подбородка указав на близняшек, я посылаю Огги мрачную ухмылку. — Не выебывайся со мной, Августин. Я знаю, кто на самом деле управляет этим местом, и он не...

Я слышу фырканье позади себя, сопровождаемое знакомым скрипучим кудахтаньем.

— Я сомневаюсь, что ты знаешь, кто управляет этим местом, тупорылый еблан. — Мисс Крейн обходит барную стойку и встает рядом с Огги, сгорбившись в своей древней манере. Бля. Я как-то забыл, что между Огги и Киллером есть еще один человек, когда дело доходит до управления этим местом. Она бросает на меня скептичный взгляд, от фингала, которым я щеголяю, до моих окровавленных костяшек. — Значит, ты и твоя вялая мошонка наконец перешли дорогу не тому человеку, а? — Она щелкает зажигалкой и прижимает к ней кончик сигареты, делая медленную затяжку. — По крайней мере, я так слышала.

Я сужаю глаза, раздражение вспыхивает во мне от того, как они обе смотрят на меня. Как будто я мусор, который кто-то притащил на подошве своей дизайнерской туфли.

— Что ты слышала?

Мисс Крейн шмыгает носом.

— Что ты наконец-то засунул свой хер в девчонку Лючия, а потом бросил её к ногам её папаши, как использованный гондон.

Я прижимаю холодный стакан к костяшкам пальцев, опуская глаза, чтобы скрыть вздрагивание.

— Кто тебе это сказал?

— Сынок, я в этом городе сорок лет. Нет ничего, что происходит в любом его покрытом паутиной углу, о чем бы я не знала. — Она цокает языком. — На твоем месте я бы начала соображать мозгами, а не кулаками, хотя бы какое-то время. Но, как ты понимаешь, наши ожидания на этот счет невысоки.

Мои пальцы крепче сжимают стакан, разрывая порез на костяшках.

— Может, мне бы и не пришлось, если бы твой золотой мальчик, Киллиан, не подкинул мне дерьмовую сделку. — Подавшись вперед, я тычу в нее пальцем. — Она никогда не принадлежала Герцогам.

Со скоростью гадюки старуха отбивает мой палец от своего лица и усмехается.

— Направь на меня этот палец еще раз, и следующее место, где ты его найдешь, будет рядом с твоей простатой.

Я смотрю на нее. Долорес, мать ее, Крейн. Все знают, что она настоящий гангстер, и ей никогда не приходилось это доказывать. В ней просто есть этот дух, эта жесткость, этотогонь. Я знаю только одну женщину, которая смогла бы пройти сквозь столько адского огня и выйти оттуда более сильной.

Ебануться. Просто ебануться.

Я глотаю воду и с грохотом ставлю стакан на стойку.

— И что? Вы откажете мне в обслуживании из-за каких-то сплетен?

Огги и Долорес переглядываются, и пожилая женщина качает головой.

— Я не какая-то дешевая сутенерша, Крысавчик Ник. Мои девочки спят с кем хотят и за ту цену, которую хотят. — Она делает широкий жест рукой и говорит: — Та, что тебя подберет, пусть сама возится с тем разочарованием, что болтается у тебя между ног, — а затем исчезает за дверью.

— Да ладно тебе, Огги. — Я слишком устал, чтобы включать обаяние, и меня бесит осознание того, как я, должно быть, выгляжу — мужчина на грани срыва. — Мне просто нужно нажраться и потрахаться. Клин клином выебывают, или как там, да?

Она отводит взгляд, её лицо напряжено.

— Я сказала ей, что с тобой будет хорошо. Ты знал это? — Она кивает на дверь, ведущую в подвал. — Я стояла в той комнате и говорила ей, что всё будет не так уж плохо. Что она должна чувствовать себя счастливой, заполучив положение Герцогини. — Дерганым движением она достает бутылку виски, небрежно плеснув в мой пустой стакан. — Ты выставил меня полной идиоткой, Ник. Но я собираюсь сделать тебе одолжение.

Когда она заканчивает, я беру стакан, откидываю голову назад и наслаждаюсь жжением.

— Да? И какое же?

— Маленький совет. — Она выхватывает пустой стакан из моей руки, прежде чем он успевает коснуться барной стойки. — Научись опускаться на колени для чего-то помимо вылизывания киски, потому что тут потребуются извинения олимпийского уровня.

— Я ни перед кем извиняться не собираюсь, — говорю я, повышая голос. — И хоть это не твое блядское дело, но я не сделал ничего плохого! Это она меня отвергла!