— И в чём он соврал?

Элайна задумалась.

— Хм… если так подумать… То ни в чём. — Поймала укоризненный взгляд Аргота и улыбнулась. — Но жаловаться ему всё равно не стоило. И вообще… Я белая и пушистая… если меня по шёрстке гладят.

— А полезное в чём? — Аргот привычно проигнорировал очередное проявление скромности леди.

— В проигрыше короля. Он пока не проиграл ни одного поединка. А это не дело. — Элайна огляделась.

— Из-за тебя.

— И что? Или в бою нет отвлекающих факторов? Вот пусть и учится. Ему тоже польза. Тут сейчас главное — как он поражение воспримет…

Маркиза обернулась. Леодрик стоял рядом с Шольтом и что-то ему с улыбкой говорил. Тот слушал и мрачно кивал. Что-то отвечал, искоса посматривая в сторону Элайны. Король пребывал явно в отличном настроении и посмеивался, что-то говорил в ответ. Элайна молча указала в ту сторону.

— Они нашли общую тему, — заметила она Арготу. — Леодрик тоже считает, что я чудовище. Думаю, у них теперь будет общая тема для беседы.

Аргот застыл.

— Подожди… Ты специально это устроила, чтобы свести короля и Шольта?

— Эй, вот этого не надо, у короля жена есть… Не уверена, что Шольт его привлекает в этом смысле…

— Элайна, — прошипел он.

— Ой, да ладно… — Тут она посерьёзнела. Убедилась, что рядом никого нет. — Я Леодрику уже все уши прожужжала, что надо немного сблизиться с противниками. Так-то он понимает необходимость знакомств, но… Ему тяжело вот так сближаться. Характер не тот. Пришлось малость подтолкнуть. У них с Шольтом сейчас найдётся общая тема разговора, а, зная Шольта, уверена, он подтянет и других.

— И ты мне это вот так прямо говоришь? — насторожился Аргот. Уже привык, что Элайна обычно помалкивает о своих мотивах, оставляя всё на сообразительность других.

— Да, — отозвалась она. — Потому что у меня есть просьба… Иди к ним. Шольт малость тугодум, а Леодрик вряд ли сам решится что-то предпринять, я боюсь, что если сейчас не подтолкнуть их, то разговор затихнет, а я не готова снова делать что-то подобное… — Она уже углядела шагающую к ней сестру, пылающую праведным гневом, потому быстро затараторила. — Помоги там им, подтолкни, чтобы разговор не увял, пригласи Леодрика на ваш пир, он не откажет, точно уверена. Он давно уже хотел, но все боялись его звать, а сам он не мог напроситься.

— Ты рушишь границу, — дошло до Аргота.

Элайна глянула на него. Пожала плечами и вдруг улыбнулась.

— Сестрёнка, тоже пришла поболеть за моего друга?

Лария на миг застыла.

— Мы это обсудим позже, — отчеканила она медленно. — А сейчас марш за мной!

— Эй, ты не можешь…

— За мной! — отчеканила Лария и, развернувшись, зашагала по дороге, отказ она явно не принимала.

Элайна посмотрела на Аргота и мотнула головой в сторону Шольта с королём, а потом величественно, с видом оскорблённой невинности, зашагала за сестрой.

Аргот ещё немного постоял, осмысливая слова и выданное поручение. Вздохнул. Понял он не очень много, но что именно от него требуется, уяснил. Потому развернулся и зашагал к Шольту, который продолжал беседовать с королём. А леди… Он уже давно понял, что понять её у него никогда не получится. Она либо слишком умна для него, либо слишком глупа… Либо они мыслят в совершенно разных плоскостях. Потому проще выполнить поручение и не задумываться о сложных категориях.

* * *

Позже вечером Леодрик со смехом рассказывал жене о прошедшем дне.

— Скажи мне кто недавно, что я буду смеяться от собственного проигрыша в поединке — не поверил бы. Но этот Шольт так забавно реагировал после крика Элайны. Я, признаться, даже не понял в чём там дело, пока не подошёл друг этого Шольта и не объяснил. Элайна, оказывается, в Тарлосе отжигала… А Шольт был у неё главной мишенью всяких розыгрышей и шуточек.

— Не очень-то хорошо с её стороны, — отозвалась внимательно слушавшая Альвира.

— Как я понял, в основном он сам нарывался. Вот и сейчас прилетело за то, что слишком языком трепал, как над ним несчастным жестокая маркиза издевалась. Знаешь… Начни кто так про меня говорить, на конюшню бы отправил и всё. А Элайна… Теперь никто Шольту не верит, что ему не нравилось. Раз ради продолжения общения с леди, он не побоялся даже короля победить, — Леодрик сказал последнюю фразу с каким-то торжественно весёлым видом. — Теперь отбивается от насмешек. Красиво, признаться, его сделала мелочь. Пришлось даже прийти на помощь бедолаге.

— На помощь?

— Ага. Рассказал в ответ, что творила маркиза, когда Парс посещала, и что именно она ввела моду на ванну с лепестками роз. Знаешь… никогда так искренне не веселился. Потом устроили пирушку… Альвира, я за этот вечер узнал о жизни подданных больше, чем за несколько лет уроков с наставниками.

Альвира мысленно покачала головой и вздохнула. Кажется, муж так и не понял, что именно это и было целью Элайны, а вовсе не детская месть какому-то Шольту. Хотя, конечно, выбор на него пал всё же не случайно. Прилетело тому, видимо, как раз за длинный язык. Что ж… поделом.

А ещё она была уверена, что вскоре по Лоргсу пойдут новые рассказы про короля и пирушку. Стоило признать, что с информацией Элайна работала виртуозно, подобно дирижёру, управляя слухами, тонко чувствуя, что и когда нужно говорить. И кому. Умела навести всех на нужные мысли, не говоря ничего прямо, порой даже распространяя, казалось бы, осуждающие слухи. Вот поругали короля, а все вокруг головы чешут. «Ишь, ругают за такое… враги никак распространяют».

Ни слова прямо не сказано, а мнение у всех сложилось именно такое. А оттого и верят охотнее, чем всяким славословиям. Об этом, кстати, Альвире пришлось долго объяснять Леодрику, когда до того дошли новости о некоторых слухах о нём, ещё до той памятной песни, прослушанной вместе с маркизой. Леодрик вообще был искренне убеждён, что для нужного восприятия его все вокруг должны постоянно хвалить и возносить. Не очень получилось, ибо сама Альвира скорее чувствовала это, чем понимала. А вот потом Элайна объяснила… Как она умеет… Позже ещё посоветовала Леодрику каждый день есть только мёд, а потом записать, на какой день его начнёт воротить от сладости. А Альвира после