Воздер не ответил, только головой раздражённо мотнул. Мол, сам всё понимаешь, чего спрашиваешь? Хайден немного подождал, но ответа не дождался. Вздохнул.

— Воздер, вопрос очень серьёзный. Тем более наша сестра выходит замуж на Турия Райгонского. Потому мы обязаны учитывать позицию герцога в этом вопросе. Нам нужна поддержка герцога!

Воздер снова поморщился.

— У меня впечатление, что управляет герцогством не герцог, а эта… маркиза. — Постоянная пауза перед титулом Элайны, которую делал Воздер Гарстин, явно говорила, что он с трудом удерживался, чтобы не вставить другой эпитет. — Она из герцога верёвки вьёт.

— То есть ты считаешь, что герцог идёт на поводу дочери? Серьёзно? Воздер, ты уж определись — маркиза слаба умом, потому что девушка, или хитра настолько, что вертит всей семьёй как хочет. Вместе два этих утверждения не стыкуются, не находишь?

— Хитрость и ум — разные вещи. — Воздер махнул рукой. — А-а, что тебе объяснять. А Юрмия… Что Юрмия? Есть она — нет её… Неужели герцог откажет нам в поддержке, если не будет этой свадьбы? Это и в его интересах. А Юрмия… Она слишком глупа, чтобы на что-то влиять.

Хайден только вздохнул. С точки зрения брата, все вокруг глупцы — один он тут самый умный. Спорить не хотелось. Бесполезно. Старший Гарстин поднялся.

— Я приказ отца передал. Он ждёт тебя на совет. Но можешь не приходить, если не хочешь.

Хайден ушёл и не видел, с какой ненавистью смотрел ему вслед брат. Почему-то Хайден не думал, что если кто-то считает себя умнее всех вокруг, то такого человека обязательно будет задевать тот факт, что графство достанется не ему, единственному достойному, а другому. Только потому, что этот другой — старший брат. Настоящая несправедливость! Увы, но поделать с этим Воздер ничего не мог. И это он считал ещё большей несправедливостью.

А брак Юрмии… Что с ним все носятся? Можно подумать, эта дура что-то может сделать или на что-то повлиять?

Воздер отвернулся. А тут ещё эти совещания, где все всерьёз задумали об ограничении собственных привилегий в пользу короны. Серьёзно? Эти болваны готовы пожертвовать тем, что добивались их предки столетиями? И всё из-за слов… маркизы…

Жизнь всё-таки несправедлива!

Воздер вздохнул и снова приложился к кружке. Был бы у него хоть один шанс показать себя, он бы возвысил графство на недосягаемую высоту.

* * *

Ролан Брук, наследник маркизата Соргенского, нервно ходил по комнате, а его отец невозмутимо наблюдал за ним, сидя в кресле.

— Почему, отец? — Ролан остановился и уставился на отца. — Я думал, это герцог тормозит подтверждение помолвки…

— Он и тормозит, — перебил его Грегори Брук.

— Только потому, что ты категорически выступил против всех его предложений и поддержал оппозицию! Конечно, он придержал помолвку! Я бы так же на его месте сделал! Так почему, отец? Что изменилось? Нам по-прежнему нужна помощь герцогства!

— Мал ещё…

— Отец! Если ты помнишь, мне уже приходилось воевать. И даже герцог отметил мой вклад в победу над гарлами. С ним ты можешь как угодно ругаться, но не можешь не признавать его как полководца.

Грегори помолчал. Потом вздохнул.

— В Парсе сейчас слишком много сил собирается против герцога, — наконец заговорил он. — Может так статься, что он не сможет оказать помощь, на которую мы надеялись.

— И ты вместо того, чтобы поддержать его…

— Ты не понимаешь! — впервые в голосе отца Ролана прорезалось раздражение. — Мне предложили… кое-что. Если всё получится, то мы не будем нуждаться в помощи герцогства.

— Отец, ты серьёзно?

— К тому же герцог слишком уж яростно выступает в поддержку короля и усиления его власти.

— Не яростно, а разумно! Неужели вторжение гарлов тебя ничему не научило? Отец, я воевал с ними и видел всё! Если бы Тарлос пал, гарлы волной прокатились бы по герцогству. И если ты думаешь, что нам бы удалось отсидеться, то напрасно. Не в этом года, так в следующем гарлы дошли бы и до нас! Они строили своё королевство, а не совершали очередной набег. И когда герцог говорит, что Лакия слишком долго собиралась для отпора вторжению — он понимает, что именно говорит.

— Ролан…

— Подожди, отец. Дослушай. Уж ты-то лучше всех должен понимать это. Эрлы не оставят нас в покое, и с каждым годом набеги их будут всё яростнее. Пока нас только щупали, как я сейчас понимаю. А ты отказываешься от помощи единственного человека, кто может нам помочь! И говоришь, что те, кто выступает против укрепления королевской власти, что-то тебе предложили? Серьёзно? Если мы сейчас урежем её, то в следующее вторжение гарлов собираться будем даже дольше, чем сейчас. И кто к тебе придёт на помощь? Это будут только наши проблемы!

Грегори Брук набычился.

— Хватит! Скоро у герцога не будет никакого влияния! А помощь… Я заключил несколько выгодных договоров…

— С теми, кто поддерживает распад королевства? Этими договорами тогда ты потом сможешь подтереться! На большее они не сгодятся! Отец, прошу тебя…

— Ролан, я был терпелив, но ты переходишь границы!

— Я говорю как есть!

— Ролан… Я ведь не говорю, что нам не надо объединяться. Я не дурак и понимаю необходимость. Напрасно ты полагаешь, что я не вынес уроков из вторжения гарлов. И мои союзники понимают это. Но я не согласен с тем, что предлагает герцог. Мы покажем другой путь — единение равных! Король не должен вмешиваться в дела феодов! А при вторжении каждый выставляет армию. Она соберётся вместе…

— Ты сам в это веришь, отец? — Ролан вспомнил некоторых таких «равных», которые пытались устраивать свои порядки в его отряде, ссылаясь на знатность. Если бы Ролан не был наследником маркизата, всё могло бы закончиться печально для отряда. — Чем это отличается от того, что сейчас? И как быстро мы сумели собрать эту самую единую армию? И кто ею будет командовать? Кто будет эту армию оплачивать? Если бы мы могли содержать такую боеспособную армию, то не нуждались бы в поддержке герцога.

— С этим разберёмся, когда… Впрочем, неважно.

— Когда? — насторожился Ролан. — Отец, что вы планируете?

— Ничего противозаконного, — буркнул явно раздражённый оговоркой маркиз. — Просто пора показать, что мы, наиболее знатные рода королевства, ещё чего-то стоим! И тогда уже можно