Легкое сожаление о том, что прозевала первые сюжеты, утонуло в приливе вдохновения. Не знаю, сколько времени ушло на мое творчество. Огоньки все мелькали и мелькали, показывая нечто совершенное невероятное, но порой узнаваемое. Вдумываться в смысл мне было некогда. Все потом. Сейчас главное – успеть за неугомонными световыми шариками. Когда закончились угли, в ход пошли камешки с пола. В какой-то миг мои ошалевшие от скудного света и какофонии цвета и света глаза моргнули, скосились и увидели сидевшую неподвижно Ионну, пристально рассматривавшую сценарии. Мельком подумала: удивительно, что она не прервала меня, но руки уже вновь рисовали в попытке угнаться за волшебством. Желание помочь огонькам нарисовать всё, что они мне показали, было сильнее меня, и ничто не могло меня остановить. Исчезли все земные чаяния. Я более не хотела ни спать, ни есть. Лишь чертить онемевшими пальцами, меняя периодически руки, чтобы они хотя бы немного отдыхали.

Наверное, я была счастлива, когда светлячки, наконец, тоже устали и тихонько потухли, одарив меня на прощание нежной картиной. Но я не успела распознать свои эмоции, сползла по стене и уснула, не вникая в подробности ландшафта под спиной. Наставница была так добра и деликатна, что позволила мне выспаться и проснуться самостоятельно. Когда я очнулась, та все еще сидела на полу, вперив бездумный взгляд в очередную картину. Поднявшись, я отряхнулась и встала рядом, пытаясь разглядеть, что она там такого увидела.

Она смотрела на нас. На картине вилась, петляя, длинная степная дорога, по обочине росли чахлые кусты и трава, а посередине шло трое: два гнома и изящный высокий человек с длинным хвостиком. Я метнула взгляд на другие зарисовки. Сколько же времени я рисовала? Все стены в поле видимости были изрисованы различными сюжетами, но и дальше по туннелю они не заканчивались. Видимо, светлячки переходили вслед за мной, давая мне возможность не только все увидеть, но и успеть запечатлеть. Но это же недели работы? Как возможно столько всего нарисовать за несколько часов?

Я настороженно уставилась на Ионну, не дойдя до нее нескольких метров.

- Сколько я рисовала после твоего пробуждения?

- Долго, девочка. Очень долго, - она грустными глазами смотрела на меня. – На, попей.

Гномка протянула мне сосуд с водой и лепешку с вяленым мясом. Я жадно всё проглотила, какое-то время отрешившись от реальности. Голод был зверским, я горло, казалось, натерли наждачной бумагой.

- Видимо, тебе и вправду необходимы твои краски, - произнесла Ионна, дождавшись завершения моей трапезы.

- Почему? – Опешила я. До этого она считала эту затею блажью правящей верхушки.

- Духи гор говорили с тобой. Слышащие и Могучие были правы. В тебе есть дар. Ты Видящая и Творящая. Таких давно у нас не было. Духи гор посылают тебе видения, и ты передаешь их остальному миру. Это невероятно.

- Почему тогда ты сообщаешь мне об этом похоронным тоном?

- А ты разве не понимаешь? Видения показывают наше будущее. Ты рисуешь наш путь, свой путь, даже пути тех, кого не знаешь. Это воистину ужасно! Неужели ты не видишь, что нас ждет?

Ее речь произвела тягостное впечатление. Только что я удивлялась временным масштабам проделанной работы, не вникая в суть сюжетов, воспринимая произошедшее как вдохновение, но если всё так, как говорит Ионна… Это даже звучит невероятно, немыслимо. Все прорицательницы плохо заканчивали. Как можно любить тех, чьи уста или пусть картины несут боль и страх? Я испуганно сжалась, будто меня уже окружало войско.

Теперь уже более внимательно посмотрела на ближайшие зарисовки. Как и сказала Ионна, далеко не на всех фигурировала моя фигура. Многие картины содержали в себе какие-то иносказательные намеки. Как иначе можно было назвать сюжеты, где не было людей или представителей других рас, но виднелись какие-то то ли магические, то ли бытовые предметы? Были картины, запечатлевшие эпические сражения. Я даже поразилась своему таланту, не замеченному за собой в прошлом мире: настолько выверенными движениями кисти руки я нанесла десятки и сотни фигур воинов, магов, соблюдая проекцию и детализируя ландшафт. Я видела сооружения, где стояли и сидели какие-то люди; столы, за которыми кто-то что-то обсуждал. Смотрела на эльфийские леса и подземные ходы гномов, которые никогда прежде не видела, и где гномы, кривляясь в неестественных позах, противостояли какому-то свету.

Удивительно, что картины быстро с черного поменяли цвет на белый. Посмотрев под ноги, я увидела кусочки камня, похожего на известняк. Даже не помню, как я нашла его и применила в качестве инструмента для рисования.

Столь много видений, десятки картин…

- Так сколько, говоришь, я рисовала? – Спекшимися губами вновь уточнила у Ионны.

- Три аглессио.

- Сколько? – Не поверив, переспросила я, но ответа не получила.

Значит, не ослышалась. Неужели такое возможно? Нет, я слышала прежде о некоем трансе, в который впадают истинные художники, не видящие и не слышащие окружающего мира, пока не закончат писать картину, но мне он был неподвластен. Я всегда рисовала, когда хотела. Но даже за три дня нарисовать такую прорву сюжетов кажется невероятным. Я зависла перед картиной, в центре которой красовалась я, окруженная светящимися огоньками. Как я смогла нарисовать мелками столько оттенков, передающих такое световое обилие, мне было непонятно. Не иначе моими руками в те часы владело какое-то волшебство. Ничем иным не объяснить настолько гармоничные линии, настолько идеально подобранные пропорции.

Я закончила изучать первую стену и перешла ко второй, когда ко мне обратилась Ионна:

- Нам надо возвращаться.

Сказанное убежденным тоном было настолько невероятным, что я не сразу осознала смысл фразы.

- Куда? – Я усердно размышляла, но действительно не могла сообразить о смысле ее слов.

- Надо доложить об этих рисунках, их необходимо изучить. Возможно, нарисованное здесь важно для всего мира, а мы, если выберемся на поверхность, судя по этим картинам, можем и не вернуться так быстро, как бы мне хотелось. Поэтому необходимо рассказать и послушать, что нам посоветуют делать.

- Но как же так. Мы потеряем время. Мне срочно нужны инструменты для рисования. Столько сюжетов в голове… Ты же помнишь — это задание!

- Да, но то, что произошло сейчас, несравнимо важнее, я уверена в этом. Ты можешь продолжить путь одна и подождать меня снаружи. Тут недолго осталось идти. Либо можешь поспать, пока я не вернусь, если не хочешь идти со мной.

Мне хватило мига, чтобы представить, как я остаюсь в этом подземелье наедине со своими гнетущими мыслями и сумрачной темнотой,