Я перехватила инструмент, любуясь искусной поделкой. Наконец, работа над пряжкой была закончена, и гномка, устало вытерев пот со лба, опустилась на скамью, ожидая, пока изделие окончательно остынет.

В подземельях не было ни душевых, ни ванн, ни тем более бань, но гномы не были нечистоплотными. Они в обязательном порядке перед сном совершали водные процедуры в подземных озерах. Подобные были на каждом этаже, кроме самого верхнего, где проживал Голова с приближенными. Возможно, там были другие удобства. Мне их никто не демонстрировал.

Вот и сегодня Ионна махнула, приглашая меня на ежедневную прогулку до водоема. Признаться, я всегда ее ждала с особым нетерпением. Гулять здесь было негде и не с кем. Встречные не были расположены поболтать, и только у озера встречались все обитатели нижнего уровня. Они и здесь большей частью отмалчивались, но все-таки это был какой-никакой социум, к которому я привыкла еще в прошлой жизни.

Я не оставляла попыток разузнать о Дарах других магов, пытаясь понять, почему они отказываются попытаться вернуть меня в мой мир, но мой наставник по волшебству разводил руками. Уроки у волшебного панно поручили проводить Цербео. Он был уверен, что я имею какой-то дар, но затруднялся его обозначить. Говорил, что всё придет само, надо только подучиться. И учил. Весь процесс развития сводился к тому, что мы сидели с ним в морской комнате и смотрели на океан. Я была счастлива. Отличный процесс обучения. Всегда бы так.

Раз в оноре мы приходили отчитываться перед Головой. Я в основном молчала. Говорили Ионна и маг. Оба меня хвалили. По их словам, я достигла каких-то успехов. Видимо, и здесь подложными результатами не брезговали, тем более что проверять мои достижения никто не торопился. Я совершенно не замечала у себя каких-либо подвижек ни в искусстве, ни в магии. А однажды я окончательно приняла тот факт, что теперь живу с гномами. До полной ассимиляции было далеко, но пора было возвращаться к тому, что в прошлой жизни я любила больше всего.

В начале третьего оноре (месяца), ощутив практически реальный зуд в своих неказистых пальчиках, я поинтересовалась наличием у гномов холста, красок и кисти. Ничего из мною перечисленного в горах не оказалось. Мне пояснили, что художников среди гномов до меня не было, и эта профессия считается уделом низших рас и глупых эльфов. При этом Ионна потрепала меня по голове, вновь передавая жестом все свое невысокое мнение обо мне, непутевой. Сжалившись, она кивнула на короб с углем под рабочим столом.

- Вон угли, которыми я эскизы пряжек рисую. Хочешь, попробуй на полу. Хоть стереть легко будет, чтобы кто-нибудь ненароком не увидел.

Я кивнула, принимая ее слова как должное. Я уже поняла, что в этом мире многое было другим, и мне импонировала суровая забота гномки. Выбрав несколько угольков, я расположилась на полу по-турецки, немигающим взглядом рассматривая очаг и суетящуюся Ионну, что-то творящую в очередной раз. Эта женщина никогда не сидела без дела. Даже когда мы недолго перебрасывались фразами, она пережидала какую-нибудь фазу процесса. Рука ожила, запечатлевая то, что я видела каждый день. Схематичный набросок ширился, дополнялся тенями, серая поверхность пола была использована вся до последнего миллиметра. Моя душа порхала вслед за угольком, рисуя одну картину за другой. Вот Ионна перед очагом, вот за столом, вот с щипцами, вот она примеряется к мелкому камушку, аккуратно вставляя тот в пазл. Я закончила почти одновременно с Ионной, решившей устроить короткий перерыв. Гномка шагнула назад и вправо, устремляясь к скамье, слегка смазав контур самой себя. Я не роптала, я была счастлива. Жительница пещер посидела немного с закрытыми глазами, давая тем отдых от яркого пламени, а потом обвела лабораторию взглядом, нашла меня на полу, воззрилась на зарисовки и замерла. Пристав, она медленно прошлась по комнате, рассматривая себя.

- Ты нарисовала меня?

- Да, - кивнула я довольно.

- Зачем?

Я заметила, что наставница не слишком радостна, и моя эйфория поутихла. Подбирая слова, я молчала.

- Убери тут всё. Хочешь баловаться, балуйся, но меня не приплетай.

Я молча кивнула. Та внимательно посмотрела на меня, проверяя, не обманываю ли я, и вернулась к работе. Разочарованно вздохнув, я принялась подошвой ботинка стирать картины. Спрашивать, что вызвало такое неприятие, было бесполезно, в этом я успела убедиться.

Вечером, как всегда по местным пятницам, пришел старший брат позвать нас на ужин. Это было неудивительно. Удивительным было то, что в этот раз он пришел не один, а с младшими братьями-близнецами. Берно и Бернао никуда приглашать не стали, запросто разместившись в лаборатории Ионны, которая с недавних пор стала моей комнатой, решив скрасить наше одиночество беседой. Они не ушли, даже когда старший брат, как всегда, покинул нас ни с чем. Ионна тоже не стремилась разговаривать, попытавшись выпроводить родню. Какое там! Младшие гномы были не менее упрямы, чем сестра. Они старательно улыбались, рассказывали о рабочей неделе в шахте, о трудных заданиях наставников и даже пытались шутить. Гномка мучилась-мучилась и, не прощаясь, ушла спать. Только тут я поняла, что именно этого добивались Берно и Бернао. Оба шалопая тут же переключили внимание на меня, пытаясь выведать, кто я такая и как попала к Ионне. Видимо, младшим знать мои злоключения было не положено по возрасту. Я усмехнулась, рассматривая шпану. На вид им было лет по пятнадцать. Мне, к слову, здесь было примерно лет восемнадцать, так что мы могли считаться ровесниками. По меркам гномов мы недавно перестали ходить на горшок, допускались к грязной работе и учились слышать металл и понимать камень. Что-то вроде начальной школы: и подзатыльник получить нестыдно, и на противоположный пол заглядываться рано. Поэтому я недоуменно рассматривала гномов, раздумывая, чего этим нахохлившимся воробушкам от меня надо. У обоих была на голове солидная пышная шапка волнистых волос густого коричневого оттенка. Оба были обладателями голубых глаз, носа картошкой и в меру подкаченных фигур – сказывался постоянный физический труд.

- Чего пришли? Чего хотим? – Задорно полюбопытствовала я с надеждой. Признаться, смотреть на мастерство Ионны было интересно, но порой очень хотелось общения, которым гномка, по известным только ей причинам, пренебрегала.

- Так это… поговорить! – нашёлся один. По-видимому, Бернао.

- Ну, давайте поговорим. Чего бы и не поговорить действительно, - усмехнулась я с предвкушением, - начинай, Бернао.

Надо было видеть его округлившиеся глаза.

- А как ты нас различаешь?

- О, друзья,