пространство так же, как воспринимается физический мир. Восприятие мира, в котором мы живем, полностью иммерсивно. Поэтому если мы вообще находимся в виртуальном мире, то находимся в полностью интерактивной VR.

Гипотеза симуляции эквивалентна гипотезе виртуального мира, но далее я буду в основном использовать общепринятый термин «гипотеза симуляции». Также я буду стараться использовать слово «симуляция» для обозначения моделируемой вселенной в стиле Матрицы, соответствующей гипотезе симуляции, – то есть пожизненного и полностью иммерсивного симулированного мира, где пользователи могут не знать, что находятся в симуляции. А термины «виртуальный мир» и «виртуальная реальность» я буду в основном использовать для обозначения более простых виртуальных сред, куда пользователи попадают сознательно и на ограниченное время. Сюда входит все: от видеоигр и современных VR-гарнитур до расширенной версии этой технологии, как в фильме «Первому игроку приготовиться», где люди регулярно подключаются к полностью иммерсивному виртуальному миру.

Существует целый спектр миров – от современных виртуальных миров до полномасштабных симуляций вроде Матрицы. Все они считаются виртуальными мирами в строгом смысле этого слова, и оба конца спектра соответствуют моим основным утверждениям о том, что виртуальная реальность – это подлинная реальность. Тем не менее при обсуждении относительно простых виртуальных миров и грандиозных смоделированных вселенных возникают разные вопросы. В следующих нескольких главах центральное место займут смоделированные вселенные.

Часть вторая

Знание

Глава 3

Знаем ли мы что-нибудь?

Внутри анимационного сериала «Конь БоДжек» есть телешоу под названием «Звезды и знаменитости Голливу: Что они знают? Знают ли они что-нибудь? Давайте узнаем!». По сути, это викторина для кинозвезд, которые обитают в альтернативной реальности, где надпись «Голливуд» потеряла последнюю букву. Как и многое другое в сериале, это легко превращается в философию. Профессор Джорджтаунского университета Квилл Кукла читает курс «Конь БоДжек и философия», слоган которого «Что мы знаем? Знаем ли мы что-нибудь? Давайте узнаем!». Этот слоган в значительной степени подводит итог истории эпистемологии – то есть теории познания – в западной философии.

«Что мы знаем?» Большинство из нас полагает, что мы знаем многое. Знаем, что произошло вчера и что, вероятно, произойдет завтра. Причастны к жизни наших семей и друзей. Немного знакомы с историей, наукой и философией. Даже чуть-чуть знаем самих себя.

Философы подвергали сомнению каждый из этих видов знания*. Древнегреческий философ Секст Эмпирик (II или III век н. э.) ставил под сомнение научное знание. Его современник, индийский буддист Нагарджуна, задавался вопросом: получаем ли мы знания, занимаясь философией? Персидский философ XI века аль-Газали сомневался в истинности увиденного и услышанного. Шотландский философ XVIII века Дэвид Юм предполагал необоснованными наши предположения о будущем. Современные американские философы Грейс Хелтон и Эрик Швицгебель выясняли: понимаем ли мы процессы мышления других людей и своего собственного разума?

«Знаем ли мы что-нибудь?» Некоторые философы задавались вопросом, знаем ли мы вообще хоть что-то. Древний скептик Пиррон и его последователи говорили, что мы не должны доверять ни своему восприятию, ни своим убеждениям. Доверие к ним не приведет нас ни к знанию, ни к счастью, а если мы не будем ничему верить, то сможем освободиться от беспокойства. Большинство из нас не следует совету Пиррона – мы во что-нибудь верим. Но знаем ли мы это «что-нибудь»?

«Давайте узнаем!» Чтобы узнать, знаем ли мы что-нибудь, нужно выяснить, что такое знание, и можем ли мы им обладать вообще. А для этого мы должны оценить многочисленные вызовы, которые философы бросали нашему знанию на протяжении веков.

Распространенный взгляд на знание, восходящий к Платону, состоит в том, что знание – это обоснованная истинная вера. Чтобы что-то знать, вы должны считать это правдой (вера), быть в этом правым (истина) и иметь веские причины верить в это (обоснование).

Если я ошибочно полагаю, что Хиллари Клинтон замешана в деле о детской проституции, – это не знание[9]. Это просто ложное убеждение. И если я угадываю чей-то день рождения и по чистой случайности оказываюсь прав – это не знание. У меня нет веских оснований, это неоправданная вера. Возможно, в знании сокрыто нечто большее, чем обоснованная истинная вера, но большинство философов считает, что в основе лежат эти три условия.

Почти все согласны с тем, что знания – это то, к чему мы стремимся. Английский философ науки XVII века Фрэнсис Бэкон сказал: «Знание само по себе является силой». Американский президент Томас Джефферсон добавил, что знание – это счастье и безопасность. В своей песне «Знание» Джанет Джексон пела: «То, чего ты не знаешь, может причинить тебе боль… Узнай же».

В то же время обретение знаний может быть тяжелой работой. Легко совершить ошибку. Наши причины верить во что-то редко бывают настолько вескими, насколько нам хотелось бы. В результате многие мыслители усомнились в том, обладаем ли мы вообще какими-либо знаниями.

Скептицизм в отношении внешнего мира

В начале своей книги 1983 года «Похождения сценариста в Голливуде» сценарист Уильям Голдман, написавший «Бутча Кэссиди и Санденса Кида» и «Всю президентскую рать», затрагивает вопрос познания, заявляя: «НИКТО НИЧЕГО НЕ ЗНАЕТ». Он говорит о кинобизнесе. Но, опять же, его ответ глубже.

Знаменитая фраза Голдмана – это проявление скептицизма‡, который в точности отражает точку зрения, что никто ничего не знает. У этого представления долгая история.

В философии скептик – тот, кто подвергает сомнению наши убеждения в определенной области. Голдман скептически относился к киноиндустрии. Он считал, что наши догадки о том, как снимаются успешные фильмы, далеки от истинного понимания. Скептик может ставить под сомнение веру в призраков и телепатию. Или критиковать выпуски новостей.

Скептицизм в отношении средств массовой информации и паранормальных явлений является примером локального скептицизма – подвергаются сомнению наши убеждения в определенной области. Существует множество форм локального скептицизма. Вы можете скептически относиться к будущему (подвергая сомнению наши убеждения о том, что произойдет завтра), или к науке (подвергая сомнению научные открытия), или к сознанию других людей (подвергая сомнению то, что мы вообще способны понимать мысли других людей).

Всеразъедающей формой скептицизма является глобальный скептицизм – он ставит под сомнение все наши убеждения сразу. Глобальный скептик говорит, что мы вообще ничего не можем знать. У нас может быть множество представлений о мире, но ни одно из них не равносильно знанию.

Пожалуй, самая известная форма скептицизма – скептицизм в отношении внешнего мира, ставящий под сомнение представления об окружающем пространстве. Эту точку зрения часто связывают с картезианским скептицизмом‡, направлением философии, выросшим из идей Рене Декарта.