для местного отделения Армии Спасения, — охотно пояснила Джоан. — Мы собираем то, что может пригодится несчастным людям, попавшим в тяжёлые обстоятельства. Эмигрантам, беженцам, нищим, сиротам. Если у вас есть ненужные вещи…

— Ага, штаны могу снять, — загоготал спутник Джона.

— …или вы можете пожертвовать неколько фунтов в пользу обездоленных людей, которые…

— Мы не так много получаем, — грубо прервал её Джон. — Если увидите высокого темноволосого мужчину с маленьким мальчиком, который плохо ориентируется в городе, не умеет пользоваться обычными вещами, странно себя ведёт — мужчина, а не ребёнок, — язвительно уточнил он, — то немедленно сообщите о нём вашему констеблю. Этот человек очень опасен. Он убийца. Пока он на свободе, и вы, и ваша очаровательная правнучка, и все жители этого городка находятся под угрозой.

— Убийца? — ахнула Джоан.

Рабастан, и без того почти не дышавший, замер. Если Долиш, — он узнал проклятого аврора по голосу, — сумел убедить старуху, она его выдаст. И его, и Рэнди.

— Убийца, — жёстко подтвердил Джон. — На его руках кровь невинных людей. Вы точно никого не видели?

— Кажется, я что-то припоминаю, — голос Джоан дрожал. — Офицер, я не могу быть уверена, но когда я проезжала мимо Мемориала Фолкленда, там был… да-да, сейчас я определённо уверена, что там был мужчина и на руках у него, возможно, был ребёнок. Прошу меня простить, я не всматривалась, я следила за дорогой, ведь у меня в машине моя крошка Джоан, я должна быть втройне осторожна…

— Где этот Мемориал? — уже не слушая её, Джон развернулся к констеблю. Тот вяло махнул рукой.

— Пошли, — скомандовал мужчина, больше не обращая внимания на Джоан.

— Они ушли, — отъехав на достаточное расстояние, обратилась она к Рабастану, — но на всякий случай не двигайтесь, пока мы не приедем.

Рабастан промолчал. Рэндальф, покрутившись, задремал, убаюканный плавным движением автомобиля. Старуха осторожно вела машину и напряжённо размышляла. Гранты с самого начала казались странными и подозрительными. Джоан не поверила рассказам Аннабель (она привычно называла их этими именами) о подвозящих их друзьях. Там, откуда они приходили, не было дороги. Более того, несколько раз она замечала, как Гранты выходили из запертого пустого дома. Не поверила она и словам про ахроматопсию. На её глазах Дуглас безошибочно выбирал самые спелые яблоки, а Себастьян неплохо рисовал, ни разу не перепутав цвета, не ошибившись даже в малейших оттенках. Но машину они действительно не водили — ребёнок явно видел её в первый раз.

Ребёнок… Если бы не этот малыш, Джоан высадила бы Себастьяна или как его там зовут на самом деле, и пусть бы выпутывался сам. Она чувствовала, что называя его убийцей, Джон не лгал, хотя, говоря откровенно, на убийцу больше походил Дуглас. Нет, Джоан не чувствовала в старшем Гранте ни жестокости, ни кровожадности, но была в нём какая-то непреклонность, готовность на всё, и это поначалу пугало старушку. Впрочем, скоро она привыкла к новым обитателям коттеджа. Они оказались приятным людьми, особенно Аннабель. А что до странностей — так они есть у всех, у каждого свои. Но убийца…

Час назад ей позвонила Вильгельмина и прерывающимся от волнения голосом рассказала, как только что к ней заходили очень неприятные люди и расспрашивали о мужчине, в котором она по описанию узнала Себастьяна Гранта. Вильгельмину поразило, что Себастьян, по их мнению, был с маленьким ребёнком. Эти типы, несмотря на присутствие с ними констебля Андерсона, ей не понравились, и на всякий случай миссис Максвелл отправила их на противоположный конец города. Мужчины покинули её дом, негромко переговариваясь. Мина, несмотря на возраст, сохранившая прекрасный слух, разобрала слова «думаешь, мальчишка может быть сыном лорда?» Не успев мысленно возмутиться такому предположению, она услышала ответ и похолодела. «Всё может быть, — ответил спрашивающему один из собеседников. — В любом случае будет лучше, если щенок случайно погибнет в схватке. Даже если схватки не будет. Кто б ни был его отец, у мальчишки порченая кровь и ничего хорошего из него не выйдет. Этот проклятый род давно пора пресечь». Собеседники признали это прекрасной идеей. Констебль, к возмущению Вильгельмины, промолчал. Впрочем, он выглядел сбитым с толку, растерянным, не понимающим, где он и с кем. Наверняка эти люди что-то сделали с ним, поняла Вильгельмина и бросилась к телефону звонить подруге. Сама она машину не водила — увы, в отличие от слуха, её зрение оставляло желать лучшего.

Выслушав Мину, Джоан помчалась к коттеджу и застала там измученного, окровавленного Себастьяна с маленьким мальчиком на руках. Одного взгляда на ребёнка было достаточно, чтобы понять, что его отец — Дуглас, и никто другой. Да иначе и быть не могло — Джоан не раз отмечала, как нежно относились друг к другу Дуглас и Аннабель, как смотрели друг на друга, как прикасались. Мысль о том, что Аннабель могла родить ребёнка от какого-то лорда, показалась Джоан абсурдной, хотя люди, охотящиеся за Себастьяном, по словам Мины, в это верили.

Известие, что Себастьян преступник и может быть опасен, не давало Джоан покоя. Но выгнать его с ребёнком она не могла. Оставить ребёнка у себя тоже не вариант, она понимала, что эти люди не успокоятся, похоже, мальчик интересовал их едва ли не больше, чем мужчина. Гранты прятали ребёнка, догадалась она, и, похоже, готовились к бегству. Навряд ли у Себастьяна было время собрать вещи, когда он пришла, он ещё даже не отдышался, однако вышел с готовой сумкой. Они знали, что им грозит опасность. Но не успели. Возможно, появление ребёнка побудило Грантов бросить то, чем они занимались, но им этого не позволили и теперь охотятся за последними оставшимися в живых членами семьи. Джоан смущало присутствие констебля среди охотников. Могло ли это означать, что Гранты были членами какой-то тайной правительственной организации или секретной службы? Это многое объясняло бы. Старушка знала одно — она не выбросит на дорогу измученного, растерянного человека и не позволит убить беззащитного малыша. Чем бы Гранты ни занимались раньше, вряд ли Себастьян станет это продолжать, его сейчас беспокоит одно — ребёнок. И они оба заслуживают шанса на жизнь, решила Джоан и, успокоившись на этот счёт, преодолела остаток пути и притормозила у дома Вильгельмины.

В ответ на знакомый сигнал автоматическая дверь поднялась и Джоан въехала в гараж, теперь, после того как умер муж Мины и машину пришлось продать, превращённый в мастерскую и склад для хранения вещей, собранных на благотворительность.

— Можете выходить, Себастьян, — сказала женщина, одновременно доставая Рэндальфа из автокресла. Разбуженный малыш горько расплакался. Рабастан, кое-как выбравшийся из-под кучи тряпок, неумело попробовал