— Э-э, я, вообще-то, писаю, — ответила я, сидя на унитазе. — Твой разговор может потерпеть?

— Нет, не может, — рявкнул он, отвернувшись. — Давай в темпе.

Господи.

Хью был злющий, как черт.

Закончив свои дела, я быстро одернула юбку, нажала на смыв и вымыла руки.

— Готово. Так о чем речь?

— Не здесь, — обернулся Хью. — Идем в комнату.

Не успела я открыть рот, как он схватил меня за руку и буквально поволок наверх.

— Ну, может, объяснишь, в чем дело? — потребовала я, когда дверь в спальню за нами захлопнулась. — Хью?

— Я так и знал! — Он метался по комнате, как раненый зверь. — Задницей чувствовал!

— Не поделишься, что такое ты знал? — Заразившись его настроением, я воинственно уперла руки в боки. — И почему ты на меня злишься?

— Ты снова себя режешь! — выпалил он. — Хотя обещала, обещала прекратить!

— Обещала и прекратила! — рявкнула я. — Шрамы на запястье у меня давнишние!

— По-твоему, я идиот? — Мой парень обернулся и свирепо уставился на меня. — По-твоему, не могу отличить, когда ты врешь?

— Я не вру! — прошипела я, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Иди сюда. — Хью опустился на край кровати. — Иди сюда, Лиз. — С перекошенным от ярости лицом он похлопал по матрасу. — Хочу тебе кое-что показать.

Я нехотя плюхнулась рядом с ним.

— Что именно?

Его пальцы вцепились в мой подол.

— Не возражаешь?

— Да ради бога, — огрызнулась я. — Ни в чем себе не отказывай.

Набрав в грудь побольше воздуха, он задрал мне юбку до трусов. До свежих порезов, нанесенных вчера в ванне.

Вот черт.

С сердитым вздохом Хью опустил подол.

— Заметил, когда ты садилась в автобус. — Его негодующий взгляд прожигал насквозь. — Опять скажешь, что прекратила?

Рассудок подернулся туманом, я не могла придумать ни единого слова в свое оправдание.

Потому что забыла.

Соврала.

Нарушила обещание.

— Но ведь это еще не все, верно? — Хью вскочил и быстро подошел к своему столу. Взял мой рюкзак, швырнул его мне на колени и скомандовал: — Доставай.

Меня охватила паника.

Хью знал: раз я ночую у них, мама упаковала мне с собой всю аптечку.

— Хью...

— Доставай, Лиз, — резко повторил он. — Доставай немедленно, иначе я отвезу тебя домой и все расскажу твоим родителям.

— Нет, нет, пожалуйста, не надо.

— Тогда доставай.

Содрогаясь от отвращения к самой себе, я достала из рюкзака бутылочку и протянула ему, шепнув:

— Извини. Я думала, обойдется.

Хью молча откупорил флакончик и высыпал содержимое себе на ладонь.

Сгорая от стыда, я наблюдала, как он пересчитывает таблетки и убирает их обратно.

— Давно ты перестала принимать лекарства?

— Всего пару недель, — со слезами на глазах выдавила я. — Когда они увеличили дозировку, я плохо соображала, постоянно хотела спать, ну и...

— И ты снова решила прервать лечение, не проконсультировавшись с врачом. Снова наплевала на последствия, — сухо резюмировал Хью.

— Ты не понимаешь, как мне из-за них плохо, — обливаясь слезами, оправдывалась я.

— Я понимаю, как тебе плохо без них. — Распаляясь, он говорил все громче. — В прошлый раз ты едва не погибла. — Его глаза увлажнились, грудь вздымалась, голос окончательно сорвался на крик. — Мне пришлось вытаскивать тебя из петли, Лиз! А потом ты шесть недель провалялась на больничной койке! Как тебе только в голову взбрело бросить таблетки?

— Не злись, не надо, пожалуйста, — пробормотала я, метнувшись к нему. — Не знаю, о чем я думала и думала ли вообще. Мне просто... просто...

— Просто что? — подавленно перебил Хью. — На что ты надеялась?

— Я не подумала, вот и все, — выдавила я, едва владея собой.

— Не собираюсь повторять сегодняшний разговор всякий раз, когда ты решишь, что выздоровела, — предостерег он, качая головой. — Биполярка не проходит до конца, но она лечится. Вот и лечись, черт бы тебя подрал!

— Мне просто хочется быть нормальной, ясно?! — закричала я; по щекам рекой текли слезы. — Хочется жить как обычный подросток, а не глотать горстями «колеса», чтобы худо-бедно функционировать!

Реальность снова ускользала. В попытке избежать нервного срыва я запустила пальцы в волосы и дернула изо всех сил, — может, физическая боль остановит ментальную.

— Мне надоело так жить! Надоело быть подопытным кроликом для психиатров!

— Лиз, иди сюда. — Хью шагнул ко мне, распахнув объятия. — Все хорошо, малышка. Мы справимся.

— Нет, нет, нет... не вздумай. — Я замотала головой и попятилась. — Не нужно меня обнимать в таком настроении. Обойдусь без твоей жалости!

— Не повезло, Лиз! — рявкнул Хью, привлекая меня к себе. — Потому что я никогда не перестану тебя обнимать.

Биться до конца

19 октября 2003 года

Лиззи

Воскресным вечером, вернувшись домой после сорока восьми часов, проведенных в клинике, я сразу направилась к себе, оставив без внимания мамины просьбы спуститься и поговорить с ней.

Пусть катится ко всем чертям вместе с моим гребаным папашей и предателем-бойфрендом.

Пошли они все в задницу!

Захлопнув за собой дверь, я расхаживала по комнате, как одержимая, оправдывая свой диагноз от первой до последней буквы.

Термин «раннее биполярное расстройство» звучал, сколько я себя помню, именно этим врачи объясняли мою убитую в хлам психику.

Если болезнь проявляется в раннем детстве, как случилось со мной, она с трудом поддается лекарствам и протекает в разы тяжелее, грозя более серьезными последствиями, чем при поздней биполярке.

К сожалению, терапия, эффективная для взрослых, не применяется к детям, поэтому врачам приходится действовать методом проб и ошибок в поисках оптимального лечения.

Именно так мне объясняли причину каждый раз, когда назначали нового психотерапевта или взятый с потолка препарат.

В последнюю госпитализацию мое настроение вроде бы стабилизировалось благодаря очередному убойному коктейлю, однако его эффективность постепенно сошла на нет, что вылилось в быструю цикличность.

Дежурный психиатр в больнице, куда родители привезли меня в выходные, объяснил, что мои эмоциональные качели, резкие скачки из маниакального в депрессивное состояние усугубляются «смешанными фазами», характерными для подростков с моим заболеванием.

Я все прекрасно понимала.

Это мой крест, не их.